– Пойми, я не хочу втягивать тебя в свои дела.
– Почему?
– Моя работа связана с риском. Я не могу подвергать твою жизнь опасности. – Он посмотрел ей в глаза.
Его заботливые слова до глубины души тронули Викторию. Она выросла в беднейшем квартале Лондона, а это не самое спокойное место в мире. Так почему бы, не использовать накопленный опыт, чтобы помочь Сомертону?
– Энтони, воспринимай это как запасной вариант.
– Хорошо, – пообещал он.
– В таком случае я продолжаю разыгрывать перед Харди спектакль? – тихо спросила она.
Он протяжно вздохнул: – Да.
– Прекрасно. Но если Харди узнает, что мы завтракали у себя в комнате, у него появятся дополнительные основания для подозрений. Думаю, нам лучше спуститься вниз с таким видом, словно мы страшно недовольны друг другом.
Энтони поцеловал ее в уголок рта, потом шепнул на ухо:
– Ненавижу, когда ты оказываешься права.
– Возможно, мы могли бы уединиться после полудня. Виктория почувствовала, как он улыбнулся, не отнимая губ от ее щеки.
– Это звучит немного безнравственно, дорогая.
– И правда. Уверена, ты никогда раньше не поступал безнравственно.
Он рассмеялся:
– Никогда. Одна мысль о том, чтобы предаваться разврату средь бела дня, ужасает меня. Это должно происходить исключительно под покровом темноты, при задутых свечах и в полном ночном облачении.
Виктория тихо хихикнула:
– И не чаще, чем раз в месяц.
– Ну, это уж слишком! – сказал он, прижимая ее к себе, и она ощутила его возбуждение.
– Сомертон, – серьезно произнесла она, – ты уверен, что послание существует?
Он лег на спину и вздохнул:
– Нет. Но я должен исходить из того, что информация верна, пока не убедился в обратном.
– Как ты думаешь, кому предназначено письмо?
– Давай оставим эту тему, гадания не по моей части. – Он откинул одеяло и поднял с пола брюки. – Я прикажу приготовить ванну.
– Спасибо. Сегодня мужчины отправляются за елкой, ты пойдешь с ними? Ханна говорила, что лорд Фарли намерен установить дерево в доме к завтрашнему балу.
– Если пойдет Харди, пойду и я.
– Ханна попросила меня помочь ей украсить бальный зал. Она полагает, что, как вдова сквайра, я разбираюсь в таких делах. – Виктория надела фланелевую сорочку и встала с кровати.
– Ты нервничаешь?
– Немного. Ведь на самом деле я ничего в этом не понимаю.
– Просто представь себе, что ты Дженнет, Эвис или Элизабет. Наверняка они не раз обсуждали при тебе подготовку к светским увеселениям.
Она действительно слышала разговоры подруг, но редко что-либо предлагала. Завтрашний бал – первый в ее жизни. Приглашено столько гостей, они будут танцевать. А она?
Виктория прикусила губу, вспомнив о том, как вчера с тоской смотрела на кружившие в танце пары.
– В чем дело? – спросил Энтони, подойдя к ней. – Ты так глубоко задумалась.
– Пустяки, не обращай внимания, – ответила Виктория, покачав головой.
– Тебя беспокоит бал?
– Нет. Все хорошо. – Она отвернулась и направилась к комоду, размышляя, как поступить завтра вечером. Проще всего было бы остаться наверху, сославшись на головную боль. Но Сомертону может понадобиться помощь. Значит, нужно находиться рядом с ним.
Очевидно, придется воспользоваться испытанным приемом и отказаться от танцев под предлогом вывихнутой лодыжки.
Энтони заметил, как Виктория отреагировала на разговор о бале, и без труда догадался, о чем она думала. После завтрака он разыскал Ханну и объяснил ей, что Виктория после смерти мужа два года соблюдала траур и теперь несколько побаивается танцевать.
Получив заверения Ханны в том, что музыкальная комната будет совершенно свободна, пока мужчины не вернутся из леса с елью, он отправился на поиски Николаса. Энкрофт сидел в оранжерее с книгой в руках.
– Николас, я искал тебя.
Энкрофт оторвался от книги и подождал, пока Энтони закроет за собой дверь.
– Что-то случилось?
– Нет, но мне нужна помощь. – Энтони сел в кресло напротив.
– Ты знаешь: я сделаю все, что смогу. В чем дело? – Николас закрыл книгу и положил на стол.
– Мне нужно остаться в доме сегодня днем, когда джентльмены во главе с Фарли отправятся рубить елку. Ты проследишь за Харди, если он решит присоединиться к ним.
– Конечно. А почему ты не можешь пойти?
– Викторию беспокоит завтрашний бал. Она никогда не присутствовала на подобных мероприятиях и не умеет танцевать.
Николас улыбнулся:
– Я был бы рад остаться и научить ее. Многие женщины говорили мне, что я замечательный танцор.
– Не сомневаюсь. Однако я справлюсь сам.
– Ты ревнуешь? Мне это нравится.
– Иди к дьяволу, Энкрофт. – Энтони не хотел, чтобы кто-то догадался, насколько ему нравится Виктория. Это опасно для нее, а он не может позволить, чтобы она пострадала из-за его работы.
– Очевидно, мне не избежать Преисподней. Но боюсь, ты меня опередишь.
– Безусловно, – согласился Энтони. Что называется, и рад бы в рай, да грехи не пускают.
– Послежу за Харди, – вздохнул Николас. – Ты обнаружил что-нибудь подозрительное?
– Нет.
– Возможно, произошла ошибка.
– К несчастью, люди, которые снабжают нас информацией, обычно не более достойны доверия, чем сами преступники, – признал Энтони и решил сменить тему: – Что будешь делать после приема?
