– Не орите на нее. Во всем виноваты именно вы, безвольный болван. Если бы вы думали о деле, а не о ней, у нас было бы куда меньше проблем.
– Тут уж ничего не поделаешь, – хрипло отозвался Харди. – Любому известно, как мне нравятся маленькие блондинки. А у нее еще глаза голубые. Я и сейчас едва сдерживаюсь, меня рядом с ней прямо распирает от возбуждения.
– Вы совершеннейшая свинья, – поморщилась Ханна. – И опять думаете вот этим местом, – она брезгливо указала на его вздыбившиеся брюки, – а не головой.
Виктория больше не задавала вопросов и, отвернувшись к окошку, пыталась хоть что-нибудь разглядеть сквозь узкую щель в шторке. Смутные очертания домов указывали на то, что там, снаружи, по-прежнему Лондон.
Когда экипаж, совершив бесчисленное количество поворотов, наконец, остановился, Харди обратился к Виктории:
– Сейчас ты выйдешь и поднимешься по ступеням, как истинная леди. Понятно, что ты таковой не являешься, но еще разок притвориться сможешь, не так ли? А если откроешь рот на улице или в доме, я пристрелю тебя.
– Где мы? – спросила Виктория, увидев перед собой большой особняк.
Ханна улыбнулась:
– Стоит ли интересоваться подобными пустяками?
– Почему нет?
– Тебе лучше побеспокоиться о том, что мы намерены с тобой сделать, – глумливо заметил Харди.
Виктория проглотила подступивший к горлу страх. Она найдет выход, должна найти. Иначе – смерть.
Дверь распахнулась, они вошли в роскошный холл.
– Добрый день, леди Фарли, мистер Харди и… – Дворецкий выжидательно посмотрел на Викторию.
– Новенькая для его светлости.
Его светлость? О каком герцоге идет речь? Дворецкий поджал губы и кивнул:
– Хорошо. Отведите ее наверх. Вы знаете куда.
Под конвоем Харди и Ханны она поднялась по лестнице и оказалась в комнате, посреди которой стояла большая кровать, а сбоку – длинный стол.
– Для начала свяжите ее, – приказала Ханна. Харди вырвал у Виктории ридикюль и швырнул его на кровать. Затем подтолкнул Викторию к одному из столбов, поддерживающих полог, завел ей руки за спину и крепко связал. Она попыталась немного ослабить путы, но веревка только крепче впилась в запястье.
– Зря стараешься, – рассмеялась Ханна. – Харди умеет вязать узлы.
– Ханна, что все это значит? – спросила Виктория. – Могу я, наконец, узнать, где нахожусь и почему?
– Все ты прекрасно понимаешь! – Ханна размахнулась и ударила ее по лицу.
Виктория вздрогнула от боли и унижения.
– Вы ошибаетесь!
Ханна обдала ее жарким дыханием.
– Где письмо, которое ты украла у мистера Харди?
– Я ничего у него не брала.
– Еще как брала, – фыркнул Харди. – Только в первый раз вышла неувязочка и ты разжилась всего-навсего моим письмом к матери. – Он выдержал паузу и, насладившись произведенным эффектом, продолжил: – Тебе не удалось одурачить меня. Я обыскал кабинет до того, как ты вернулась и положила письмо рядом с креслом.
– Ничего подобного я не делала, – запротестовала она.
– Ты принимаешь нас за идиотов? – с издевкой поинтересовалась Ханна. – Где письмо? – У меня нет никакого письма. Ханна презрительно расхохоталась:
– Ну, разумеется. Я хочу знать, кому ты его отдала: Сомертону или Энкрофту.
Виктория оцепенела. Если она ответит, они наверняка убьют Сомертона, а если промолчит, то погибнет сама.
– Ни тому, ни другому, – всхлипнула она, лихорадочно придумывая, кого еще могла бы заинтересовать корреспонденция Харди. – Я отдала письмо вашему мужу, леди Фарли. Его беспокоило то, что вы уединяетесь с Харди.
– Лжешь. – Ханна снова ударила ее. – Фарли ничего не знает. Ну что ж, подождем Молдона. Он быстро заставит тебя говорить.
– Герцога Молдона? – прошептала Виктория. В борделе о нем рассказывали ужасные вещи.
Харди приблизился к Ханне:
– Можно мне взять ее прямо сейчас? Один разочек, в задницу? Клянусь, герцог ничего не заметит.
Ханна влепила ему звонкую пощечину:
– Никто не притронется к ней без позволения его светлости.
Виктория похолодела от страха. Они будут насиловать ее, чтобы выпытать необходимые сведения. И не остановятся, даже если она назовет имя Сомертона. Впервые надежда на спасение покинула ее, уступив место безысходности.
Прошел час. Харди, наговорив массу мерзостей, наконец, удалился. Ханна сидела у камина и молча смотрела на огонь.
– Леди Фарли, зачем вам все это? Ханна перевела взгляд на Викторию:
– Ты должна понимать меня, как никто другой.
– Но я не понимаю.
– Женившись на мне, Фарли погубил свою репутацию. В обществе его сочли непроходимым глупцом. Еще бы – кто же берет в жены содержанку, тем более бывшую проститутку! Я люблю своего мужа и не желаю, чтобы его унижали. Нас с Молдоном связывает давняя дружба.
Когда он станет королем, высший свет придет ко мне на поклон. Каждый будет искать моего расположения.
– А если ваш заговор провалится? – мягко спросила Виктория, вовсе не желая рассердить Ханну, а лишь стремясь помочь ей трезво оценить ситуацию.
– Не провалится. Вам не удалось нарушить наши планы.
– Тогда зачем вам письмо?
– До чего же ты глупа! Нам плевать на письмо. Харди успел прочитать его. Мы просто убираем лишних свидетелей.
– То есть меня?
– Да. И того, кому ты отдала письмо.
