Вам знакомо это детское непонимание, когда вроде знаешь, за что родитель так с тобой обошёлся, но не понимаешь, неужели это цена за какой-то математический просчёт? Не принимаешь, что это сделал он и самое забавное, что 7 лет твоей жизни он с тобой так не поступал, и тебе казалось, что это был он настоящий. Они называют его папой, очень мило, не так ли? Вили сама рисует ему открытки, красочные как бразильский карнавал. Открытки не его, Сева по сборке из деталей (конструктора), бумажные самолёты, а его любимейшим занятием было порпанье (копанием в земле), голыми руками. Но никакие открытки и самолётики не спасают от чёрной миледи, которая стала верной помощницей отца в воспитании. 60-тисантиметровый резиновый шланг диаметром 1 сантиметр, который всегда либо у него за пазухой, либо в других специальных местах. Удивительно, что в футляре не хранит или в ножнах. Для Р. это не кусок резины, а как он ласково её называет «шлангачка», его воздушная гимнастка и рука справедливости. Вот и сегодня она должна прочесть детям сказку на ночь. Он смотрит в тетрадь Вили, она рассматривает выражение его лица и видит торчащий карательный инструмент. Даже не нужно слышать слово-сигнал «ошибка», достаточно смотреть на нижнюю губу отца и ту же челюсть. Кажется, даже волоски на руках наливаются гневом, и станет ясно, хреновый ли сегодня денёк или ещё хреновее. Челюсть отвисла, губа стала как у питекантропа, он злостно чавкает и его рука начинает тянуться к гимнастке в чёрном трико. Вили понимает, что деваться некуда, закрывает на секунду глаза, гимнастка парит в воздухе, разминается, а затем оборачивается каратисткой и начинает делать из девочки зебру. Сева понимает, что и ему может достаться, «чтобы обидно не было» и пятиться назад после крика «Папа, не надо!». Но папа говорит «Надо!» и точно принимая маленькое тельце дочки за курицу гриль, оной рукой вертит её, другой наводит полосатый макияж.
Анна пасёт коз, она не свидетель воплей внуков, Сева не знает, как помочь сестре, сестра уворачивается как может; импровизировать им приходиться учиться с самого детства. Попадёт и столу, кровати, шторам, но не так как Вили. Пока рука совсем не устала, нужно и сыну влупить порцию. А что? Лучше решать за сестру матешу нужно. Захлёбываясь своими соплями, девочка пытается забиться в угол, голове «Ненавижу, сдохни ублюдок!», в голове брата «Он нас избивает!»; он мыслит рациональнее. После сына, ещё разок бы дочке, но, эх, досада, рука устала («Ладно, только припугну, может и этого хватит на сегодня»). У него тоже милосердие есть, не бить же до потери пульса, а то кому я ужин готовлю?
