0:29. В это время суток дети зачастую ужинают, обычный режим, по мнению диетолога Р.И. Плотные приёмы пищи: каменные полонички или козьи котлеты, на фоне которых его пупердупель (знакомьтесь с фирменным омлетом) – пища богов. Телевизор уже живёт своей жизнью, потому что они заснули на кресле или кровати, тихо влетает отец: «Ужинать!» Вы спите и вас будят, чтобы накормить, потому что папа не успевает готовить вовремя. Не потому ли, что простой омлет он готовит 2 часа (без преувеличения). «Сначала я дою козочку, затем надеваю насадку на дрель для взбивания яиц…». В этот раз он не оставит детей без еды и плевать, что завтра утром (то есть сегодня) перед школой они не захотят завтракать и пельмени будут вызывать рвотный рефлекс у дочки. Пусть ужин ничем не особенный, но вечер ей запомнился. Перед ним они смирно стоят солдатиком, неразговорчивы (если он не спрашивает) и это сочетается с тренировками Севы по боксу, в которых участвует и отец, с периодическими стояниями на голове (в чём Р. хорош), редким совместным просмотром телевизора. И тем, что каждый приходящий в этот дом, видит только полные тарелки манки. Учителя, друзья, соседи, все знают Р., как примерного отца-одиночку, который всё отдаёт детям и сам голодный по трое суток, исхудал. Учителю Вили, сумасшедшей толстухе, он рассказывает, как делает с ней уроки и не может заставить хорошо учиться. Он только не упомянул, что вместо ручки у него шланга. «Трудолюбивые детки, а сын то как хорошо учиться и боксом занимается и это всё заслуги отца. Дочь правда не прилежная, ясно в мать вдалась» – вот что видят люди. А если их спрашивают, дети отвечают, что всем довольны, а отец положит руку на плечо и будет слушать эти панегирики (которыми его итак не обделают), улыбаясь, опуская глаза немного вниз (словно скромность заиграла) и говоря про себя «Верно молвишь, моя школа; подумаю, может, смягчу наказание». Когда калитка за гостем закрывается, в услугах маски притворства Р. больше не нуждается и становиться не только тем, кто готовит борщ (в котором цельные куриные лапы), а тем, кто делает борщ из детей. Должен же быть у человека какой-то ритуал или культ, а то чем заменять религию? Единственное, что заставляет детей забыть о такой жизни хоть на пару мгновений, это сказки и диафильмы, но последним равных нет. Телевизор будет увлекать больше, но этой атмосферы ему не передать, а коробка с плёнками, о пресвятые, даже её вид создаёт особую ауру комнаты и уже начинает погружать в сказку. Достаточно того, что картинки появляются не стене и дети не могут объяснить это, а значит, не обходится без магии. Деда Мороза нет, а если бы и был, он бы не ступил сюда, но так хочется ощущения волшебства, пусть здесь не место грёзам, как и шведскому столу. Когда бабушка на кладбище или с лучшей подругой, её представления заменяет телик, внесённый в этот дом, когда Севе было 7. Дети смотрели на него, как на идола и неопознанный объект. Христианская вера порицает идолопоклонство и, не смотря на походы в церковь (по инициативе Анны Юсуповны), мультики стали всем для детей, особенно про фей для Вили. Летать и сражаться – девиз. Сева отличается от младшей своим умом, раз он смотрит Дискавери, но Беар Гриллс не учит, как выжить в условиях военной отцовской диктатуры и когда из личинок и папиного борща нереально выбрать.
