Знала бы толстуха, как девочке приходиться отсчитываться за каждое исправление. Р. солидарен с классной надзирательницей: та ставит отметки в тетрадь, он ставит на теле. В ящике под этим столом большая коробка с игрушками, которые Ви достаёт только когда одна и играет в учителя. Собирает весь класс (из животных) и объясняет географию. Конструктор ЛЕГО, брошенные после тренировки боксёрские перчатки и компактно уложенная стопка тетрадей, в которых преобладает сдержанная синяя паста, подстать его почерку, что без мишуры – его будни. Мелкий читабельный не везде ясный, аскетичный. У него есть методичность. Но восхищает не это. Вили удаётся достичь гармонии, когда только она, природа и мысли, паломники во времени и пространстве, хоть она и не знает название города, в который хочет попасть. Она рассуждает, когда никто не слышит. Произнося вслух свои мысли, она верит, что некто слышит её, не только дерево и коза, небо, где восседает более предпочтительный отец. Что есть люди, которые слышат и поддерживают. Разве можно мыслить вслух и на виду, когда тебя называют дурой? Да, но не когда тебе 7-9 лет и твой родитель убеждает тебя, что твоё рождение это случайность, а он всего лишь получал удовольствие. Брат не так акцентируется на этом и друзей у него больше, и презирает его мало кто. Хотя каких-то полгода назад у Вили были подруги, а она была первой красавицей в садике. Она крайне редко смотрит в зеркало и не потому что их лишь два в доме и оба грязные, а потому что не за чем. Зачем видеть внешность, которую ненавидят и ненавидишь ты? Брата она видит очень симпатичным, он благоухает здоровьем, мускулиностью, даже в свои 9.
Отец занят строительством государства: сигарета, отвёртка, гаечный ключ, гвозди, линейка… (остальное за гранью понимания), а в его берлоге, куда ни ткни, какая-то важная деталь. Нельзя трогать, можно только смотреть. Это его стиль, его камера. Бутылка с водкой на облезшем столе и свеча – натюрморт его пожилой мамы, которая всегда рисовала сатирические сценки, высмеивая алкоголиков. Она рисовала и многое другое и всё выходило на славу. Её полезность обществу в 70 лет – только это держит в своём уме. В ней дети видят своего спасителя, свою блаженную Анну. Не только Севе приходится помогать сестре, бабушка, рискуя своим здоровьем, решает внучке математику и сквозь стекло закрытой Рудольфом двери показывает решение. Лишь один такой раз помнит девочка: когда отец поймал их с поличным. Даты стираются, 2008 – 2011 – всё одно время. Но что точно не забыть, это как бабушка боялась своего сына и не думала даже, что вырастит такого законоблюдущего гражданина.
Думалось, нет ничего хуже сала, но это лишь до встречи с барсучьим жиром. И эта ненависть у них с братом общая. Какой-то врач сказал, что это очень полезно и Р. даже не стал заморачиваться тайно подмешивать в еду, а заставляет есть без ничего с ложки, можно только чаем запить. Не удивлюсь, если после этого идёт в свою биндюгу и дополняет практическое пособие «Кулинарная пытка».
Детская комната – чаще всего здесь им прилетает пилюля. За уроки Р. впервые начал их наказывать. Но не только за это он могёт, непредсказуемость – его всё. Вновь уроки, вновь поздний вечер, а пока дети заняты своим делом, Р. занят починкой резиновых сапог, которые после того, как залатал, нужно подсушить. Ну а пока они сушатся, нечего времени терять, нужно волшебных пилюль поддать. Ничего нового, та же шлангачка, ставшая частью семьи (для него даже больше, ведь берёт он её в руки, куда чаще чем детей за руки). Так же дети вертятся, как шашлыки на мангале, Сева по возможности защищается кимоно, которое купил не папа. Вот и всё, экзекуция закончилась – подумали дети, ибо отец выдохнул после работёнки и ушёл. Но не тут-то было, он возвращается и торжественно объявляет: «Пока я вас наказывал, у меня сгорели сапоги, они сгорели из-за вас». Втрое действие спектакля: избить за свой грешок. Это потому что они просили бить их и намеренно тянули время, танцевали, видите ли по всей комнате. Уже аферисты растут! Эх, как мать воспитала, только и умеют, что имущество портить. Если раньше стоял вопрос «За что, за математику?!», то вот ответ «Не удивительно, что сапоги дороже детей!». А ужин всё равно будет сготовлен по расписанию и в лучших традициях. «Ну вот, мы пережили очередной день». Жаль шланга не обладает искусственным интеллектом и не может выбирать на ком отрабатывать приёмы. В этом театре боевых действий рабы все и никто этого не видит, хотя простительно лишь двум.
