Дом на Костевой 41 – крохотному гетто нужны ежедневные жертвы, для поддержания строя и они могут быть разными. Какая-то крыса будет расстреляна; котёнку ли попадёт метлой (повернул он не туда); очередная коза получит ногами в живот и даже Рудольф, глава гетто, жертвует любовью к нему детей. Вили верит в прошлые жизни и если поразмыслить, то отец больше всего походит на Сталина, только в культе металла Рудольф его знатно перещеголял. Репрессии в этом атомном государстве – дело обыденное и необходимое, как труд, как наука и учение, как верный уклад жизни. Он что из детей пытается святых мучеников сделать?! Нет, он не верующий, да и свои грехи он не спешит отмаливать, видимо пока что только копит их, как и деньги. Как Мартин И. опьянён «Эфемеридой» единственного друга Бриссендена, так и Рудольф железом, Сева компьютером, Анна религией, только у Вили нет наркотика. Рисование – её друг, но не больная одержимость. Её нутро призирает монотонность (особенно в занятиях) и в людей она не способна погрузится до беспамятства. Ей нужна постоянная динамика, развитие, а их отсутствие сродни болезни. Медкарта у неё толстая, но она чаще симулирует, нежели болеет. Только если вы представили себе мультики, малиновое варенье, сон до посинения, то вы ещё не знаете, что здесь это горсти таблеток (снижающих иммунитет), барсучий жир, вызывающий блевоту и упрекающий взгляд отца, который просто нужно перетерпеть (хотя лучше его взгляд, чем барсучий жир). Тут вам не будет витаминов. Таблетка и в школу, она вылечит! Р. – фанат таблеток, только закидывает ими не себя, а детей.
Все мы знаем, что такое плохой день. Утром зубная паста упала на рабочий костюм или бутерброд вниз маслом и запустилась череда законов подлости, а под конец дня уже ненавидишь всех (это что из-за зубной пасты?). А у шланги не может быть плохого дня? (она ведь тоже пролетариат). Дети не раз выкидывали шланги и прятали, перед этим иногда поколачивая эту гадину, но каждый раз на смену приходила другая. А вот что такое плохой день: стоишь ты с другом или подругой, вам по 8 лет и разговариваете о своём. Это бесит соседскую псину (овчарка, лает надо и не надо, создавая видимость прилежного охранника) и соседка, которая почему-то тебя ненавидит и сверлит взглядом (и почему-то это всегда жирная тётка с визгливым голосом, которой изменял муж). Ну сверлит и пусть, что ж у нас смотреть на людей запрещено? Юля (у которой Р. берёт опавшие яблоки для коз) разговаривает с кем-то у ворот, а собака, как в кабаре танцует да поёт. И вот тебя подзывает отец, твою подругу отсылает и тут уже и Юля сидит. Действие разворачивается близ кухни. Ты заходишь и не понимаешь, к чему это сборище, отец достаёт шлангу и начинает сечь тебя прямо при соседке. А был такой прекрасный летний день. Сапоги, ведро, соседка, её собака…, каким должен быть этот список, чтобы Р. удовлетворился? Главное даже не то, что не за что (не за что итак попадает), а то, что поверил соседке, не разбираясь. Лживая сука сначала наслаждалась, но пару ударов и она закричала «Ну хватит!» и выбежала. Что ж ты на улице не провёл показательную казнь?! «Они с подругой дразнили собаку и смеялись» – все мнения. Девочки слегка смеялись, но о тебе и твоей псине и слова не заходило и стояли они в гаражах, а не рядом с твоим домом. Ю. всегда ненавидела Лору, думая, ревнуя мужа, который мол изменил Ю. с ней. Теперь за дочь взялась. Трусливая жирная тварь, только и смогла нажаловаться папочке. Попроси у мужа в рот что-нибудь, чтоб делом заняться. А ведь было время: все собирались (как добрые соседи) на фаршированные перцы да шашлык.
