Где пасут коз, там находят и общение. Здесь среди частных домишек и хмеля отец-одиночка, бывший наркоман, дочь которого Рая, отдана на самотёк. Их соседи тоже отличаются самоуправлением: семья алкашей и наркоманов, где есть Дина (самый младший ребёнок), которая вроде пытается вырваться из этого плена. Она старше Вили на год и при всём желании В. остаётся наблюдать как для девочки мокрый хлеб с сахаром это обыденная еда, а омлет из 10-ти яиц – это праздник и акт победы над голодом. Они с братом разбивают косточки абрикос на земле кирпичом или камнем, так и едят грязными руками, но всё же они не шляются по улицам, не наркоманят, как семейство Мошкиных. Дина и Рая не знакомы, обе с короткими стрижками и каштановыми волосами, худые, как близнецы, только с большой разницей в возрасте. Их обеих затягивает пучина зависимости и грабежей. Хочется, чтобы всё это было сном и мы все проснулись, но сновидение – это вернуть наших матерей (для Дины и Раи из могилы) и стать беззаботными детишками, у которых успехи в школе и которые не бояться своих отцов. Здесь же Сева познакомился с Генри, который по зову своего пса вышел из дому и защищал хмель от коз. Защищать было нечего, но характер проявил. Вскоре брат познакомил его с Ви, и они узнали, что учатся в параллельных классах. Генри растёт без отца (у них тут традиция такая), со старым дедом-инвалидом, который ходит под себя и мамой, которая дружит с бутылкой. У Генри хоть пёс есть, а у его мамы никого, старший сын в Москве и тот не пишет. С Генри Ви больше сдружиться, чем брат.
Дина знакома с местной шпаной, В. знакома с Диной, значит В. пересечётся и с Матвеем, 12-летним любителем попыхать. Но такой ли крепкий его писюн, как он рекламирует. Неясно как к этому пришли, но М. попросил Севу выйти из кустов и тогда он предложил Ви: «Хочешь, я тебя трахну?». Она рассмеялась и ответила «Да», думая что он шутит. На следующий день он пришёл туда же, где она пасёт коз и, взяв за плечи, сказал «Пойдём ниже, в кусты». / «Зачем?» / «Как зачем. То, что мы вчера обсуждали». Ви \поняла, что это не шутка, испугалась и сбежала. Взлетев по ступенькам в прихожую и, ощущая на себе весенний холодок, 9-летка опёрлась руками, уставилась в зеркало и шепчет «Что я делаю? Как это возможно? Вили соберись!» Страх, восторг, непонимание. Она вглядывается в своё лицо и короткую стрижку, пытаясь осознать свою привлекательность, но это перебивают мысли о последствиях этой связи, не сбеги она. Страх вернуться и страх за то, что она бросила коз, ведь и они могут сбежать. «Соберись, Вили!» и она вернулась. Матвея нет. Доныне она так не контактировала с зеркалом, теперь она увидела ту, кого хочет любить, но не может. «Бог тебя любит» – постоянно вторит Нина. Но мы не ощущаем его любви! Эти ребята: Рая, Лика, Дина, Генри, Сева, думаете, они ощущают его любовь?! Даже наши родители… мама на 3-х работах пашет, отец накидывает дым вместо домашнего халата, лишь бы не видеть мира сего, у Анны уже котелок не варит. А вы рассказываете нам сказки про всеобъемлющую божью любовь. Не в том вы месте и детям не так легко навязать свои макароны, как вы думаете. У нас вообще-то тоже есть способность к анализу.
Лора с детства пила сырые яйца прямо из под курицы, ибо есть больше нечего было, Рудольф посыпает солью и перцем и ему заходит, Генри любит полусырое горячее, а брат и сестра одинаково не принимают сырое за еду. На одну Пасху в кухне, заставленной мотоциклами, за столом появился Генри и все четверо сражаются на разукрашенных яйцах. Благо Лора не узнает всего, что с ними происходит. Дети никогда не винили маму. Анна частично винит себя, у Рудольфа самая «выгодная» позиция: он винит всех. Никогда не приносил извинений за свои поступки (хотя скоро начнёт читать молитву перед отрубанием куриных голов), даже когда понимает, что не прав. Как-то после отъезда жены он гостил в селе у друзей и Борис прямо выдал ему: «Рудольф, у тебя было всё! И жена молодая, красавица, и дети родились! А ты всё просрал!» \ «Это вы все виноваты! Вы постоянно лезли в нашу жизнь!» – ответил Р. Конечно виноваты, а ты мученик.
