Тронутый, я сопровождал эту интимную сцену, где семья вновь обрела покой, вспоминая Сиприану с её чудесной спасительной деятельностью. Я понял, что женщина, освящённая жертвой и страданием, превратилась в носительницу Божественной Материнской Любви, которая вмешивается в мир, чтобы облагораживать чувства человеческих созданий.
С наступлением ночи мы оказались у двери к комнату скромного домашнего очага.
Любезная сестра ждала на пороге, приветствуя нас с радостью. Кальдераро подошёл к ней и спросил:
— А Кандида? Как она себя чувствует?
— Очень хорошо. Завтра вечером она должна окончательно быть с нами. Сестра Сиприана мне советовала присматривать за ней, чтобы отделение от тела проходило спокойно. Думаю, что наша преданная подруга должна была уже прийти; но мне кажется, что маленькая дочка, которую она оставляет на Земле, требует определённой помощи.
Мы вошли в дом.
На постели ждала смерти преждевременно постаревшая женщина. Налицо были все феномены угасания жизненного тонуса.
Кандида, сестра, заслуживающая всей нашей нежности, была ещё привязана к телу очень хрупкими нитями. По тому, как мягкий свет исходил из её лба, свет, излучавшийся её собственной мыслью, я понял величие её души, её спокойный героизм.
Рядом с ней молодая девушка с бледным лицом с согбенным телом гладила её седые волосы, время от времени вытирая слёзы, беспрерывно стекавшие по её лицу.
Помощник указал мне на неё и объяснил:
— Это её дочь, которая пришла попрощаться с ней. Послушаем их.
Кандида, с трудом лаская её, с чувством сказала:
— Жюльетта, дочь моя, береги себя. Ты знаешь, что я, вероятно, уже не встану. Мне страшно оставлять тебя трудностям жизни без дружеской поддержки…
У молодой девушки перехватило дыхание. Обильные слёзы свидетельствовали о её чрезвычайном волнении. Но нежная мать, с большим трудом преодолевая своё положение, продолжала:
— Сыновья мои нас покинули. Мы одни, и нам надо задуматься. В последние дни ты очень взволнована и угнетена. Мне кажется, что денег не хватит на все наши затраты. Что случится? Я была обузой для тебя всё время. Несмотря ни на что, я доверяю Иисусу. Я ежедневно прошу Господа, чтобы Он не покинул нас. Я боюсь, как бы судьба твоя не свернула с правильного пути из-за меня… А в иные моменты мне страшно подумать, что ты можешь впасть в безумие…
И после короткой паузы, во время которой она очень нежно сжала руку дочери, которая, казалось, уже была старше своих двадцати лет, больная продолжила:
— Послушай: ты не можешь не знать, что эти последние дни мы очень много тратили. Операции, которые я перенесла, были сложными и долгими. Счета за них гигантские. Откуда деньги? Успокой меня, дорогая моя!
Молодая девушка вытерла обильные слёзы и сказала:
— Пусть тебя это не волнует, мама! У нас есть всё необходимое. Я работаю.
— Но шитьё позволяет зарабатывать очень мало! — слабым голосом возразила больная.
— Не надо страдать из-за этого! У нас есть свои естественные ресурсы, а я ещё и сэкономила немного. Через несколько месяцев всё войдёт в нормальный ритм.
— Да услышит тебя Бог.
После более продолжительной паузы больная спросила:
— А где Паулино?
— Дочь покраснела и в замешательстве ответила:
— Не знаю, мама.
— Вы уже давно не виделись?
— Нет, — скромно ответила она.
— Я бы желала его увидеть. Боюсь, что могу уйти в мир иной с минуты на минуту… и нет никого, кто мог бы оказать тебе помощь в случае чего. Что с тобой будет, когда ты останешься одна, перед массой проблем и обстоятельств? Мир полон плохих людей, которые так и ждут случая предаться позору…
В этот момент из проницательных глаз Кандиды выкатились несколько слезинок, которые тронули моё сердце.
— Если я умру, дочь моя, — трогательно продолжала она, — не поддавайся соблазнам. Ищи заработок в достойной работе, не давай себя увлечь обещаниями лёгкой жизни. Ты же знаешь, что моё вдовство поставило нас перед большими трудностями; твой отец оставил нам честную и полную благословений бедность. В действительности, твои братья, зачарованные материальным достатком, оставили нас в одиночестве, в забытьи, но я не раскаивалась в своей работе и смирении… Я рано утратила здоровье, и очень разочарования стали мучить моё сердце; но, на этом убогом ложе молчания и боли, покой является короной моего сердца, и я признаю, что нет большего богатства, чем спокойная совесть… Господь знает причины наших страданий и лишений, и у нас нет причин не возносить Ему хвалу… Из всего моего страдания я вынесла одно сокровище: твою преданность, дочь моя. Твоя нежность обогащает меня. Я умру счастливой, зная, что дочернее сердце будет вспоминать обо мне на Земле вместе с молитвами любви, которая никогда не умирает… Но, Жюльетта, я не хочу, чтобы ты была хорошей и смиренной только для меня; подчиняйся также Богу, посвяти Ему свою любовь и доверие. Он наш Отец в Своей Бесконечной Доброте, и просит лишь одного — чтобы у нас было простое сердце и чистая жизнь. Подчиняйся, дочь моя, божественным намерениям в вихре человеческих испытаний, и не теряй мужества!