— Очень часто создания учреждают зло, становятся естественным потоком благоприятных обстоятельств, отравляют возможности, находясь ужасно долгое время задействованными в выполнении задач по исправлению или искуплению; но надо также отметить бесконечное проявление созидательной силы, присущей нам, даже тем, кто заблуждается… На самом деле, они падают в бездну преступления, бросаются в долины мрака, но, организовывая и реорганизовывая свои собственные действия, они обретают благословенное наследие опыта; и с опытом они достигают света, мира, мудрости и любви, с которой они приближаются к Богу. Итак, в заключение скажу, что если аналитическая психология Фрейда и его сотрудников далеко продвинулась вперёд в области исследований и знаний, частично решая некоторые тайны человеческой психики, то им иногда не хватает ключа перевоплощения, чтобы целиком решать вопросы души. Невозможно решать какой-то вопрос определённым способом, не имея понятия о совершенствовании, эволюции, ответственности, исправления и вечности. Незачем открывать комплексы и ущербности, идентифицировать психические расстройства и ментальные недостатки, не исцеляя их… Короче, не ограничивайтесь простым осмотром скорлупы; главное — достичь ядра и начать изменения причин. Для этого необходимо признать реальность перевоплощения и бессмертия. А пока что, поможем нашим друзьям в миру в завоевании доверия самих себя, в проникновении божественной надежды и в постоянном самосовершенствовании через искупительный труд.
Эмиссар, улыбаясь, смолк.
Возникали и другие вопросы, интересные и уместные, на них также давались чёткие и просвещённые ответы, с реальной пользой для слушателей.
Когда закончилось собрание, я в молчании удалился вместе с Кальдераро, который также получил новый свет в услышанных концепциях. Я не знаю, о чём думал мой любезный помощник, погружённый в глубокое раздумье. Я только признаю, что впервые я открывал для себя новое поле знаний в области сексологии. Начиная с этого момента, в моём сознании стали появляться и другие понятия о любви, просветляя всё моё существо.
Сопровождая брата, преданного страждущим, я попал в комфортабельный дом, Кальдераро без промедления отвёл меня в комнату, где отдыхал какой-то уважаемый человек.
Мы были в элегантной комнате, декорированной в тонах старинного золота. Дополнял красоту окружения превосходный ковёр, чьи утончённые арабески гармонизировали с орнаментами на потолке.
Вытянувшись на диване, увечный мужчина, к которому мы пришли, был погружён в глубокие размышления. Рядом с ним находилась сущность из нашей сферы, словно ждавшая нас.
Она подошла и любезно нас поприветствовала.
На братские вопросы помощника она с готовностью ответила:
— Состояние Фабрицио улучшается. Однако, феномены тревоги продолжаются. Он находится во взволнованном состоянии, угнетён…
Бросив выразительный взгляд на больного, ориентер настоятельно спросил:
— Удаётся ли ему поддерживать самоконтроль? Не отдался ли он полностью во власть разрушительных впечатлений?
Выражая определённое удовлетворение, его собеседник сказал:
— В Божественном Милосердии не было недостатка. Пока что полное расстройство не установлено. Слава Иисусу, наша помощь была сильней.
Обращаясь ко мне, Кальдераро по-братски спросил:
— Тебе ещё не приходилось сталкиваться со случаями, прозванными шизофренией?
У меня не было специализированных знаний по этому поводу; но мне было известно, что это зло представляло собой один из самых волнующих вопросов современной психиатрии.
— Эта неблагодарная отрасль Науки, изучающая патологии души, — объявил компаньон, понимая моё незнание, — вот уже долгое время является полем битвы между физиологами и психологами; в действительности же, этот конфликт жалок и в какой-то мере является византийским[4], хотя оба потока обладают фундаментальными причинами в аргументах, с которыми они и спорят. Мы, несмотря на это, вынуждены признать, что психология занимает лучшую позицию для препарирования проблемы в том, что окружает глубинные причины, пока физиология анализирует эффекты и старается поверхностно их лечить.
Немногим после помощник посоветовал мне осмотреть ментальную сферу того, кому мы нанесли визит.
Я принялся внутренне осматривать и выслушивать его, оставаясь приземлённым проблемами и тревогами, заполнившими его существо. Мозг представлял собой странные аномалии. Вся нижняя часть лица была покрыта тёмными пятнами. Были ясно видны расстройства циркуляции, движения и чувств. Кальдераро представил мне Фабрицио, классифицируя его как представителя шизофреников; но, может, перед нами случай церебрально-сердечной неврастении?
Инструктор выслушал меня внимательно и ответил:
— Диагноз точный в том, что касается состояния, которое представил нам сегодня наш друг. Но шизофрения, беря своё начало в тонких расстройствах периспритного организма, проявляется в физической оболочке через удивительный букет различных и неопределённых болезней. Пока что перед нами — болезнь Крисхабера со всеми свойственными ей симптомами.