Болезненная сцена продолжалась, когда Кальдераро подошёл ко мне и объяснил:
— Речь идёт о несчастном отце семейства, который, будучи не в состоянии реагировать на соблазны порока, целиком подпадает под влияние зловредных сущностей, развоплотившихся в гармонии со своим расстроенным положением. В ответ на ходатайство своей супруги и двоих любящих деток, мы помогаем ему всеми доступными нам средствами; но этот неосмотрительный брат не отвечает на наши усилия. Он проявляется во всех попытках всё более извращать чувства; он старается бежать от всего; он ненавидит ответственность и не решается познать ценность труда. Смягчая его безудержную жажду к алкоголю, мы надеемся, что он изменится. Но для этого мы теперь предпринимаем сильно действующую помощь, имея в виду, что несчастный отвергает любой процесс помощи.
Бросив на меня красноречивый взгляд, он заключил:
— С сегодняшнего дня и в течение некоторого времени Антидио будет защищён своей увечностью. Он познает тюрьму в своей постели в течение нескольких месяцев, чтобы его тело не гнило в каком-нибудь хосписе, что могло бы начаться через несколько дней, и тогда он оставил бы свою благородную супругу и двоих детей на мрачную неуверенность в будущем.
Затем Кальдераро начал работу по проведению сложных пассов вдоль спинного мозга больного.
Увечный постепенно успокоился, сидя в своём старом кресле. Помощник в течение нескольких минут нагонял ему световые потоки в сердце. Я заметил, что эманации постепенно концентрировались в этом центральном органе, который вдруг показал полную остановку.
Антидио, казалось, вот-вот развоплотится, когда ориентер быстрым движением восстановил ему энергии.
Задыхающийся под воздействием феномена кровообращения, которое стоило ему ужасного шока, бедный наш друг стал громко звать на помощь. В его жалобном голосе слышались такие нотки боли, что многие, слыша это, в растерянности приблизились к нему.
Один сочувствующий мужчина проверил у него пульс, констатировал нарушения в работе сердца и быстро вызвал «скорую помощь». Несколькими мгновениями позже Антидио был уложен на больничные носилки, где ему была оказана первая медицинская помощь, под наблюдением нашего духовного благодетеля.
Мы вдвоём пустились в обратный путь, и Кальдераро грустно добавил:
— У нашего несчастного друга будет сердечный невроз в течение примерно двух-трёх месяцев. Напрасно он будет принимать валерьянку и другие медикаменты, напрасно он будет прибегать к обезболивающим и очищающим средствам. В течение нескольких недель он познает непередаваемо плохое состояние, для установления гармонии своей психики. Он будет ощущать невыразимую тревогу, он будет принимать любое лечение и режим, которые уменьшат его тенденцию забывать священные обязательства момента и медленно начнут пробуждать в нём ощущения благородного акта жить.
Отметив моё удивление, помощник заключил:
— Что делать, друг мой? Те же Божественные Силы, которые предоставляют человеку ласкающие дуновения бриза, навязывают ему и разрушительную бурю… Тем не менее, и то, и другое являются элементами, необходимыми для славы жизни.
Мои возможности обучения в компании Кальдераро походили к концу, когда, накануне обещанного визита в пещеры страдания, уважаемый помощник пригласил меня послушать слова инструктора Евсебио, который этой ночью обратится к нескольким сотням сотрудников Римско-католической церкви и протестантам Реформаторской церкви, которые ещё находятся в служении на физическом плане.
— Это мене догматичные и более либеральные братья, которые, во время сна, становятся способными получить наше влияние напрямую. Через благодетели, чьими носителями они являются, они становятся достойными указаний, идущих из самых высших планов.
Я не скрывал своего удивления, охватившего меня при этой информации, а Кальдераро, не теряя времени, добавил: