Он не хотел ничего говорить, пока журналистка не выложит карты на стол.
– Конечно, – сказала она с улыбкой, – я могла бы просто расспросить свидетеля и написать репортаж, но нет, я выручила вас. Вас еще продвинули по службе после этого, верно?
Значит, она ждет от него услуги.
– Фитцсиммонс, может, хватит ходить вокруг да около? Перейдем к делу?
– Я уже думала, вы никогда не спросите.
Она достала диктофон.
Трухильо поднял руку.
– Подождите… я ничего не скажу для записи…
– Ладно.
Она положила диктофон обратно в сумку.
– Но можете мне сказать для записи, что сенатора убили?
– Медэксперт не сделал официального заявления, но ублюдок разорвал его на куски зубами. Очень похоже на то, что произошло в Беллвью.
Фитцсиммонс кивнула. Трухильо содрогнулся от одного воспоминания. Он учился в Академии вместе с детективом Джерри Шмидтом, ходил на похороны после того, как его разорвал на куски. Майкл Фэйн, первый вампир. Отчеты, которые Трухильо читал, когда убили Джерри, пугающе походили на то, как выглядела гостиная сенатора сейчас. Но детектив не собирался делиться этим с Фитцсиммонс. До него наконец дошло, что привело ее сюда – она участвовала в кампании Большого Чарли, и последний раз он видел ее по телевизору вместе с сенатором Капсисом. Говорили об окружном прокуроре.
– Да, мы поймали парня, бежавшего с места преступления и арестовали. Это племянник сенатора.
– Нейт.
Трухильо кивнул. Ни для кого не было секретом, что Натан Капсис был паршивой овцой – он не явился в суд после того, как избил своего знаменитого дядю.
– Он не явился в суд по обвинению в насилии в прошлом году. Жена сенатора сказала, что они не видели мерзавца целый год.
– И он заражен вирусом I1V1?
– Похоже, так. Лютер Суонн сказал, что он…
– Вриколакас?
– Gesundheit. Будьте здоровы, – Трухильо попытался улыбнуться, но получилось плохо. – Да, думаю, что так, я получил СМС от Суонна.
– В этом есть смысл – Людоед, грек.
Трухильо это не волновало, он просто хотел без лишней шумихи закрыть дело. По его мнению, дело было в шляпе – виноват племянник.
Единственной проблемой была пресса, особенно с предварительными выборами завтра. Но, по крайней мере, сейчас детектив мог расплатиться с Фитцсиммонс. Рядом затормозил полицейский фургон, двое полицейских вывели Нейта Капсиса в наручниках и посадили в него. Нейт был высокий и худой как жердь.
Трухильо посмотрел на Фитцсиммонс.
– Мы закончили?
– Вы сказали, что сенатора разорвали на куски? – Трухильо кивнул, и она продолжила: – Как же такому доходяге это удалось?
Пожав плечами, Трухильо ответил:
– Он вампир. Они, говорят, все сильнющие и все такое.
Фитцсиммонс покачала головой.
– Только не вриколакас. Они могут кормиться только за счет семьи…
– Что? Как та сука с телевидения из Чикаго?
– Да, – Фитцсиммонс выдохнула. – Возможно, Нейт пришел к сенатору и перекусил, но у него нет сил…
Трухильо поднял руки.
– Даже слышать не хочу. У меня тут дело верняк, и нехрен малину ломать. Это сделал племянник с вампирской болезнью. Он завидовал дяде, уже был в бегах. Все сходится, и нечего усложнять. Мы квиты за Рохас?
– Конечно, – но Фитцсиммонс уже не обращала внимания на Трухильо. – Тут нужен кто-то помощнее, покрупнее… – пробормотала она.
Трухильо, со своей стороны, было наплевать. У него был убийца в наручниках, закрытое дело в послужном списке, и с журналисткой наконец расплатился. Как ни крути, вечер удался.
Запись фрагмента «Глас народа» передачи «Доброе утро, город Нью-Йорк»
«Доброе утро, Нью-Йорк»:
– Сегодня «Глас народа» рассказывает о вчерашнем первом этапе выборов на пост окружного прокурора Бронкса. Мы опрашивали людей, выходивших из трех избирательных участков в Ривердейле, Моррисании и Эденвальде, за кого они голосовали и почему.
Первый человек (Ривердейл):
– Простите, но это не ваше дело, что я голосовал за Большого Чарли.
Второй человек (Моррисания):
– Никаких вервольфов, ясный перец. Да здравствует Солано!
Третий человек (Эденвальд):
– Я вырос с Большим Чарли. Он хороший человек. Лучший. Мне все равно, в кого он там превращается, хоть в ведьму, все равно он хороший человек. А я голосую за хороших людей.
Четвертый (Ривердейл):
– О Господи, пришлось голосовать за Солано. Не доверяю я Чарльзу, знаете. Вся эта история с вирусом паршивая.
Пятый (Моррисания):
– Ну вервольф он, и что? Женщина превращается в чудовище из ада раз в месяц, и я голосую за женщину – окружного прокурора, так почему не голосовать за Большого Чарли? Ну, вы меня поняли.
Шестой (Эденвальд):
– Вы тут чокнулись, потому что он лугару. Какой *** лугару? Никто бы даже не ***, если б он был просто *** Большой Чарли, баллотирующийся на *** должность. Я три раза, ***, за него голосовал, ни одна *** не спросила меня, за кого, а тут с камерами…
Миа Фитцсиммонс сидела в редакции «Дейли ньюс» и писала статью о победе Большого Чарли в первом этапе. Официальных итогов еще не подводили, но опрос избирателей на выходе с участков позволял заметить, что Хью Чарльз легко выиграет у Мики Солано.
К ней подошел ее редактор Барт Мосби.
– Похоже, твой парень выиграет.
– Барт, он не мой парень.
