Хотя Большой Чарли знает, на чьей он стороне. На пресс-конференции в первый день суда над Ансоном Моррисом окружной прокурор Бронкса сказал: «Не имеет значения, что я лугару, так же, как и то, что у меня темная кожа, или что моя мать родилась в Порт-о-Пренсе. Имеет значение лишь то, что меня избрали люди, чтобы карать преступников. Ансон Моррис – преступник. И неважно, что у него когти и клыки, которых два года назад не было. Важно лишь то, что он совершил гнусное преступление, и за это будет наказан».
В наши дни такая уверенность Большого Чарли звучит словно глас вопиющего в пустыне. Волна жестокости зараженных вирусом I1V1 захлестывает день ото дня, что сопровождается насилием против них. Один ученый назвал это превентивной самозащитой.
До сих пор Большой Чарли не опускался до перебранок. Вопрос в том, сколько он еще продержится.
На мой вопрос он, как всегда, ответил прямо: «Мне незачем опускаться до скандала. Для меня прежде всего – дело, работа, которую я выполнял двенадцать лет, и я намерен ее выполнять еще по крайней мере четыре года». Это меня удивило, ведь поговаривали, что он уходит в отставку.
«Не хочу заниматься предсказаниями. Четыре года назад я и представить не мог те обстоятельства, с которыми мы столкнулись сейчас. Мое присутствие как прокурора большого города может быть важным для людей, тех, кто страдает от этого вируса, тех, кого называют вампирами. Мы все просто люди. За последние пятьдесят лет было разрушено столько барьеров, столько предрассудков. Гражданские права, браки между ЛГБТ, афроамериканский президент. Но теперь мы нашли еще одну группу людей для притеснений».
Конечно, возникает большой вопрос, что Большой Чарли будет делать, если предлагаемый «Закон о регистрации вампиров», сейчас рассматриваемый в Сенате, пройдет. Одна из спонсоров закона – сенатор Эмили Красницки, которая замещает сенатора Алекса Капсиса после его смерти.
«Моя работа окружного прокурора заключается в том, чтобы использовать закон в полной мере. Я даю клятву соблюдать законы Бронкса, города Нью-Йорка, штата Нью-Йорк и Соединенных Штатов Америки. Если кто-нибудь в моем округе нарушает любой из законов, по которым мы живем, их обвинят в суде. Вопрос о смертной казни, которую изъяли из законов штата с 2004 года, сложнее. В Олбани поговаривают о возвращении закона сугубо для дел с зараженными вирусом I1V1.
Я еще раз повторю, что моя работа окружного прокурора – карать по всей строгости закона. Могу сказать, что мне лично не нравится ни одно законодательное решение, которое ограничивает права определенной группы населения. Представьте, что губернатор предложит, что смертный приговор будет выноситься только чернокожим или евреям. Да его никто не будет рассматривать».
Но Большой Чарли не позволит, чтобы идеология мешала выполнять работу.
«Если будет принят соответствующий закон, тогда я, при необходимости, буду требовать смертного приговора. Но это решение имеет малое отношение к вирусу, учитывается только одно – мера наказания не должна превышать тяжесть содеянного».
Остается надеяться, что законодательное собрание штата будет придерживаться столь же возвышенных принципов.
Честно говоря, Бэрел Гриндберг не ожидала, что снова войдет в кабинет Хью Чарльза в Окружном суде Бронкса. Большой Чарли разговаривал по телефону, но жестом пригласил ее присесть в гостевое кресло, пока он беседовал. Разговаривали профессиональными юридическими терминами, звучавшими направо и налево, которые Бэрел даже не пыталась понять.
Наконец он сказал:
– Спасибо, Амелия.
И повесил трубку.
– Извините, Бэрел.
– Ничего, – ответила Бэрел.
– Как поживаете?
Значит, сначала «светский разговор».
– Кручусь как белка в колесе. Немножко консультирую, немножко пишу. На самом деле, несколько издательств хотят, чтобы я написала книгу о том, как вас переизбрали. В общем, это дело улучшило мое резюме.
– Очень рад, Бэрел, потому что хочу снова вас нанять.
Бэрел нахмурилась.
– Следующие выборы окружного прокурора состоятся не раньше, чем через три года.
– Не на пост окружного прокурора. Вы, наверное, в курсе, что Эмили Красницки отклонила предложение баллотироваться на полный срок, значит, место Алекса свободно. Я бы хотел выставить свою кандидатуру, и хочу, чтобы вы этим занялись.
Натянув кардиган вокруг груди, Бэрел набрала побольше воздуха, прежде чем ответить.
– Вы что, с ума сошли?
Большой Чарли отпрянул, словно получил пощечину.
– А что? Мне кажется, моя кандидатура приобрела вес, и это, может, идеальное время для…
– Какое там идеальное! Хуже не придумать. Сейчас не то что в сенаторы, вам в дворники нет дороги. Если решите баллотироваться, вас затопчут. Вспомните, что случилось с преподобным Манном. Представьте этот кошмар каждый божий день. Общественное мнение о вампирах стремительно ухудшается ежедневно. Только попытаетесь, вас сотрут в порошок, черт, заставят уйти в отставку. Людей с вирусом здесь линчуют, Хью!
Большой Чарли замолчал. Он сложил ладони вместе и поставил локти на огромный стол, смотря мимо Бэрел влево.
