Случай с кроликом происходит так быстро, что Муни не успевает даже опомниться, как все уже кончено. Муни даже не ожидала, что Мама Гасо начнет так стараться. Муни думает, что старуха проигнорирует рекомендации доктора Гуарина, ведь красное мясо такое дорогое, а деньги – это основа их существования. Муни считает, что опекунше плевать на ее здоровье, и уж конечно ей нет дела до вампиренка, или как там она и другие старые кошелки теперь его называют. Но, невзирая на личное мнение Мамы Гасо, на следующий день после того, как Муни озвучила рекомендации врача, в холодильнике появляется большая упаковка дешевого говяжьего фарша, и у Муни на тарелке каждый раз появляется мясо. Как и предложил доктор Гуарин, никаких изысков, слегка обжаренная котлета, в четверть фунта, с кровью внутри.
Поначалу кажется, что это хорошо, лучше, чем было… но все-таки этого мало. Мясо ей нравится, но вот кровь – Муни трудно в этом признаться – гораздо вкуснее. Она не сразу ее глотает, а долго смакует, перекатывая во рту, подавляя рвотные позывы, когда приходится есть гарнир. После еды ей становится лучше, особенно если есть одно мясо, не притрагиваясь к остальному: бобам, рису, хлебу. В конце концов Мама Гасо не кладет больше на тарелку ничего, кроме мяса. Не чудесное исцеление, но практически сразу Муни начинает понемногу прибавлять в весе. Она больше не голодает, не бродит как тень, которая наблюдает, как тело пожирает само себя, но живот при этом все растет.
Так вот, о кролике.
За три дня до назначенной консультации у доктора Гуарина Муни возвращается домой из колледжа, и дорогу ей перебегает кролик. Сначала она видит мелькнувшее серое пятно в четырех футах от себя…
И вдруг уже впивается ему в шею.
Рюкзак валяется в пыли, где она его уронила. А она стоит на обочине, вцепившись в кролика, как измученный сорокаградусной жарой ребенок во фруктовое мороженое. Во рту что-то солоноватое, густое, словно горячая подливка, с сильным металлическим привкусом – такого пробовать ей еще не доводилось Кровь стекает в горло, заполняя пустоту, которая ждала ее месяцами, и этот вкус не похож ни на что.
Вкуснее этого она ничего в жизни не ела.
Ноздри щекочет кисловатый звериный запах, и Муни плотнее зарывается лицом в шерсть, сильнее вгрызается в плоть. Он бьется у нее в руках, и от этой агонии, возможно, от выброса адреналина, пахучая жидкость, стекающая в горло, становится еще вкуснее.
Муни не помнит, как быстро высосала зверька досуха, кажется, всего за секунды. Оторвавшись от его горла, она чувствует покалывание на губах, языке и в руках, а осязание на кончиках пальцев становится настолько острым, что она буквально ощущает сквозь шерсть, как остывает маленькое тельце.
Она смотрит на него, потом швыряет в сторону пустыни на поживу падальщикам, спокойно наблюдая, как от легкого взмаха руки он отлетает на добрых сорок футов и исчезает в густых зарослях.
В кои-то веки у нее вполне сносное самочувствие. Она не наедается до отвала, но и не голодает – словно ей дали только половину бутерброда, когда запросто умял бы и целый. Она далеко не дура и понимает, что это значит, даже если не желала признаваться себе в этом.
До сих пор.
С точки зрения человеческого начала, до сих пор управлявшего всеми ее помыслами, употребление человеческой крови – омерзительное и грязное дело. Ее новая сущность, загадочное порождение ее ДНК, что впервые дорвалось до нормальной еды, считает новый продукт настолько восхитительным, что у нее постоянно текут слюнки. Перед глазами проносятся тысячи кадров из фильмов ужасов, словно презентация слайдов на повышенной скорости, и конец у всех один – кровавое месиво и смерть. Неужели она хочет стать такой же, убивать людей, чтобы выжить самой? Кролик, хоть и маленький, дал ей понять, что она с легкостью может проделать то же самое с любым человеком. У нее есть все для этого: скорость, сила, зубы, а чутье подсказывает – чем больше питаться необходимой ей кровью, тем сильнее она станет. Но как бы она ни презирала почти всех жителей городка, ни к кому в Селсе она не испытывала такой ненависти, чтобы желать смерти.
Но какой у нее выбор? Кровавые сцены перед глазами вдруг затмевает эпизод из старой комедии «Любовь с первого укуса» с Джорджем Хэмилтоном, и Муни хохочет при мысли о том, что под покровом ночи она ворвется в хранилище донорской крови. Она не припомнит, когда в последний раз смеялась над чем-нибудь – анекдотом, телепередачей, книгой, и на душе становится легче. В хорошем настроении она поднимает лицо к солнцу, наслаждаясь его теплом и почти полным желудком. Впервые она отваживается подумать о себе не как о человеке и принять это как должное. Что есть, то есть – она не человек, она лучше. Ей есть чем питаться: кролики, койоты и прочие обитатели пустыни. Может, ей и хочется человеческой крови, но пока она не готова на такое решиться, ведь пути назад не будет.
Пока не готова.
– А что у меня с волосами?
