Взглянув на дело с другой стороны, она понимает, что доктор Гуарин уже немолод, лет пятидесяти с лишним, благодушный и лишенный воображения. Он привык к спокойным, предсказуемым пациентам с насморком, диабетом, иногда с переломами или злоупотреблением алкоголем, и его несомненно все устраивает. Небось, уже много лет не сталкивался с таким серьезным случаем, как изнасилование.
После долгого молчания он наконец советует:
– Тебе нужно ехать туда, где есть возможность получить помощь, например, в Тусон или Финикс. Не знаю, было ли у них что-то подобное или нет, но, в любом случае…
– Из Селса я не уеду, – обрывает его она. – Идти мне некуда. Никто меня не примет, вы знаете. К тому же в январе мне исполнится восемнадцать, на меня перестанут выплачивать пособие, и Мама Гасо выставит за дверь. А страховки у меня нет.
Кроме этого в голове у Муни вертелось множество других мыслей, таких же раздумий, какими, наверное, постоянно заняты все взрослые – забот выше крыши, ответственность, бесконечный выбор «если… тогда» и так далее. Ей больно выкладывать все это человеку, который для нее чуть больше, чем незнакомец, но он должен понять причину. Она недостаточно хорошо с ним знакома, но в предстоящие месяцы он может стать единственным, кто ее поддержит, даже если не одобряет ее выбор.
– Ничего не могу обещать наверняка, но можно попробовать добиться лечения за счет государства.
Муни чувствует, как кровь приливает к щекам и учащается пульс. Усилием воли она заставляет себя сдерживаться, не давая разгореться ярости, как в тот раз, когда Мама Гасо обозвала ее будущее дитя «этим». Врач просто предлагает варианты без особых раздумий. То, что происходит с Муни, оказалось для него двойным сюрпризом, так что все осмыслить ему было просто некогда. По крайней мере, так она себе это объясняет, и этого достаточно, чтобы охладить пыл, привести пульс в норму – плевать, значит ли для нее это сейчас хоть что-то или нет.
– Нет, – наотрез отказывается она. – Это все равно, что завещать свое тело на благо науки. Меня запрут в каком-нибудь медицинском учреждении, и один Господь знает, что со мной будут делать ради поисков «лекарства». Вы видели панику и слышали эти сумасшедшие истории. Сначала их передают в новостях ради сенсации, а на следующий день опровергают, мол, слухи не подтвердились, но уже поздно. Все равно что выложить на «Фейсбуке» свою фотографию, где ты нагишом, а потом убрать. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь, – несколько секунд Муни молчит, потом тихонько добавляет: – Доктор Гуарин, а вы представляете, что сделают с моим ребенком ради науки?
У него на лице мелькает странное выражение, но Муни успевает заметить. А еще, как ни странно, чует новый запах, выброс феромонов, сигнализирующих о страхе. Страх за нее? В таком случае, это первый намек на сочувствие за все время ее жизни в Селсе. Он снова смотрит в бумаги, лежащие на столе, поднимает один лист, просматривает, потом еще один и еще.
– Я не знаю, что предложить тебе от тошноты, – снова говорит он. От следующих слов она удивленно поднимает брови, но он не поднимает глаз от бумаг, а значит, говорит абсолютно серьезно. – Ты когда-нибудь пробовала непрожаренное мясо? Почти сырое? Совсем сырое рекомендовать не могу, это противоречит всему, чему меня учили. Но твой обмен веществ, и то, о чем я читал в научных журналах… Похоже, все указывает…
Он умолкает, но продолжать и не нужно, Муни и так понятно.
– Нет, – отвечает она. – Не пробовала. Еду покупает Мама Гасо, она же получает на меня пособие. Деньги небольшие, так что мы не особо шикуем. И на карманные расходы мне мало перепадает.
Доктор Гуарин кивает.
– Я все понимаю, но ей придется пересмотреть твою диету. Муни, ты на грани истощения. Чутье подсказывает, что с обычной едой ты не получаешь всего необходимого. Если так будет продолжаться, то ребенку не будет хватать питательных веществ. Может случиться выкидыш или того хуже.
– Хуже?
– Ребенок может родиться недоношенным, недоразвитым, даже уродцем. Я не знаю. Но не стоит испытывать судьбу. – Он наконец поднимает на нее глаза. – Необязательно покупать бифштекс.
Можно какие-нибудь гамбургеры, что угодно. Как можно более сырое, с минимальной тепловой обработкой. – Он складывает бумаги в папку с ее именем, закрывает и проводит пальцем по настольному календарю. Потом берет карандаш и пишет ее имя. – Приходи на прием через две недели, если до этого не станет хуже. Просто забеги после занятий. И помни…
– Мясо с кровью, и побольше.
