Доктор Фельдман взглянула на стопку фотографий и начала их медленно перебирать, внимательно рассматривая поверх очков, сдвинутых на самый кончик носа. Последним был макроснимок ладоней Фэйна, сделанный перед самой отправкой в больницу, и на нем она задержалась дольше всего. На этом фото ладони возле запястий были исчерчены тонкими светлыми пересекающимися шрамами.
Суонн напрягся, ожидая протеста, который подобное свидетельство могло вызвать. Но доктор Фельдман закрыла папку и аккуратно положила ее в центр стола.
– Мне потребуются письменные показания под присягой от всех причастных – каждого полицейского, побывавшего в комнате дознания, бригады скорой помощи, персонала приемного отделения. Всех до единого. Возможно, некоторых придется проверить на полиграфе.
Суонн и Шмидт кивнули.
– А еще… – она помедлила, прежде чем продолжить, – пожалуй, стоит попытаться воспроизвести эти явления в клинических условиях. С видеофиксацией с нескольких ракурсов, при свидетелях, с проведением анализов.
Они снова кивнули.
В наступившей тишине она еще раз взяла резюме Суонна.
– Профессор Суонн, – тихо сказала она, – скептик мог бы решить, что все это какая-то фальсификация ради того, чтобы прославиться.
– Я… – начал он, но она его перебила.
– Вы слишком испуганы, чтобы притворяться.
– Испуганный – не то слово, – он потянулся вперед, упершись локтями в колени. – Если я попал впросак, то будет лучше выкинуть все это из головы. Упоминать о таком в книгах – просто идиотизм. Меня ждут крупные неприятности – карьере конец.
– А если не ошибаетесь?
– Тогда у нас у всех крупные неприятности.
Иногда часы тянулись как дни. Его ломало, как никогда. А ведь он половину своей жизни не обходился без дозы того или другого наркотика. Но этот последний… он желал его больше, чем когда-то дорожку кокаина или затяжку крэка.
Пит был наркоманом и не стыдился этого. Вот почему он согласился прийти на ток-шоу несколько недель назад. Он уже тогда знал, что его пагубные привычки до добра не доведут. Эта наркота оказалась какой-то особенной, но конец все равно один. А раз уж помирать, лучшего способа не найти. С последним пристрастием он обрел крышу над головой, пропитание, оказался в тепле и безопасности. Примерно сутки без дозы, начиналась такая ломка, что ощущалась даже в жилах. По телу словно бегали тысячи крошечных тараканов. Он расчесывал руки до крови, но легче от этого не становилось. Иногда он смотрел телевизор вместе с другими и ему удавалось избавиться от наваждения. Они его понимали – до того, как попасть сюда, некоторые тоже были наркоманами. Иногда он играл в видеоигры с девчонкой-латинос Челси. У той случай совсем тяжелый… до этого она сидела на мете… а теперь, когда ждать новой дозы становилось совсем невмоготу, ее начинало трясти так, что она даже ходить не могла. Иногда Пит держал ее на диване, пытаясь унять судороги.
– Ночь уже скоро, – обещал он, борясь с желанием разодрать ногтями кожу. – Ты же знаешь, они скоро придут, – шептал он, убирая слипшиеся волосы от ее глаз.
Однако сегодня Пит ждал в своей кровати. У него не было сил утешать Челси. Его собственное желание стало непреодолимым, он даже чувствовал его вкус. Странно, как симптомы старых пристрастий легко подошли к новому.
Щелкнул замок.
Пит открыл глаза в темноте и уставился на расплывчатые очертания двери. Дверь распахнулась, ослепив его светом, но быстро снова закрылась, и он услышал слабый шорох сбрасываемой одежды. Потом ощутил тепло тела рядом, легкое прикосновение шелковистой кожи бедра.
– Соскучился? – прошептала Даника.
Пит обвил ее руками, наслаждаясь плавными изгибами тела.
– Да, – выдохнул он, когда ее пальцы, примериваясь, скользнули к паху.
– Скорее, – сказал он.
Даника открыла рот и поцеловала его в губы… Потом оторвалась и скользнула острыми клыками по щеке к шее.
Вот и вся прелюдия.
Даника легко, не торопясь запустила в него клыки.
Когда теплый яд потек из ее зубов в его жилы, Пит застонал. Она то убирала клыки, то вонзала их снова, вливая в него драгоценные капли яда, словно имела в шею. Лучшего наркотика у него в жизни не было.
Жар расходился волнами вниз по телу до самого члена, словно электрический разряд. Серая мгла озарилась калейдоскопом потрясающих оттенков. Он даже не заметил, как Даника оседлала его в постели, направляя внутрь себя. Ей от него была нужна не только кровь.
А его волновало лишь погружение в удивительный тоннель ярких цветов и звуков. Он был полностью ею одурманен.
Бедра Даники медленно ходили вверх-вниз, она стонала… и пила.
Мила Дубов с отвращением отвернулась от экрана. Она подмечала перемены в сестре, почти физически ощущая, как ее распирает от жажды крови. Как Данике удается так ловко притворяться? Она вампир. Кормится за счет тех самых людей, которых развлекает. Они обе прокляты.
