Ты врешь, Беатриу Мас, дочь Беатриу Мас и сотни безымянных моряков! Ты врешь! Забыла про своего ангела? Ты, конечно, не хотела попасться, правда? Но, сама видишь, – влипла по уши… Что ты скажешь, если тебя обвинят в сокрытии преступника? Я буду отпираться… Будешь отпираться, что дала ему рясу? Но кто мог рассказать про тебя, кроме него самого? Вот дурачина! Да ты разве не видела, глупая, что он все выложит? Почему ты ему доверилась? Благодаря тебе он спрятался в борделе, да еще закрытом в самый разгар Великого поста. Благодаря тебе он удрал, переодетый монахом… Ты знаешь, Хромоножка, чем тебе грозит проделка с сутаной? Он тобой овладел, говоришь? Ах ты, распутная! Горазда ты хитрить, вспоминая о нем! Овладел, говоришь, дотянулся до небес, когда светит луна… Ты боялась и в первую, и во вторую, и в третью ночь после того, как узнала, что его нашли полумертвого, избитого неизвестно кем, и отправили в Черный Дом. Но примерно через неделю ты уже спала по ночам крепким сном, как ни в чем не бывало. В первые дни ты так дрожала, прислушивалась к любым шорохам, что даже стала слышать древоточцев, с которыми уже многие годы мирно уживалась в одной кровати. Но понемногу к тебе вернулась вера в него. Он храбрый, уговаривала ты себя, он храбрый и красивый, он не скажет ничего про меня, он не захочет причинить мне зла, как бы его ни мучили. А если меня и выдаст, если признается, что я дала ему рясу, то я буду отпираться. Разве похож дом свиданий на монастырь?.. Ну вообще-то, если присмотреться, то еще как похож! Ну чем не абатисса тетушка Угета? А я-то сама чем не наставница послушниц при моем мастерстве и наружности? Ох, Хромоножка, не болтай глупостей! И у стен есть уши. И, хоть ты никогда в жизни не произнесешь подобных слов вслух, Господь тебя слышит, и они ему совсем не по вкусу… Ни Господу, ни потрескавшимся стенам, которые их впитывают все до единого. Я наберусь храбрости. Я добрая христианка, и все это знают. Я соблюдаю все праздники, исповедуюсь и причащаюсь на Пасху. И без конца покаяния совершаю да епитимьи исполняю! Ну какая еще более суровая епитимья может быть, чем целый божий день петушков ублажать! На одного, который летает, приходится триста, которые… Этого ты не скажешь, Хромоножка, этого ты убоишься, как смертного греха, как дьявольских жаровен с кипящим маслом! Пресвятая Дева Мария, Мария Магдалина, защити меня, помолись за меня на небесах, возлюбленная моя!
