В запредельной синеве полностью

Он только что высадился в Порто Пи и направился по дороге, ведущей к Воротам Святой Каталины. Проходя около рощи замка Бельвер, он с интересом стал наблюдать за тем, как многочисленные отряды лесничих и дровосеков собирают сухую листву у подножья горы и складывают вязанки недавно срубленных веток. Все они работали с воодушевлением, как будто их наняли за хорошую плату. Ими руководил надсмотрщик, подававший команды громким криком. Он не мог толком разобрать, что именно кричал надсмотрщик, однако ему показалось, что тот подбадривал работавших. Если б он не спешил, то непременно подошел бы к этим людям, чтобы спросить, ради чего они так хлопочут. Еще стоя на палубе корабля, заходившего во внутреннюю гавань, он заметил желтоватую пролысину среди сосен, спускавшихся вниз от Бельвера к дороге, которая вела из порта в Сьютат. Но все же он предпочел не терять ни минуты. Ему хотелось добраться до места как можно скорее. Если бы попалась по пути какая-нибудь повозка или экипаж со свободным местом, он бы остановил кучера и попросил довезти его до стен города. Он трепещет от одной только мысли, что опоздал, что проделал путь впустую, что не сможет выполнить поручение сеньоры, что рисковал зря. Он делает кучерам знак остановиться, но так и не слышит, чтобы кто-нибудь крикнул лошадям «тпру-у!» Возможно, их смущает его вид, его одежда, выдающие в нем чужака, а возможно – его быстрый шаг. «Тот, кто бежит, убегает не от добра. Бог его знает, не хочет ли он скрыться, совершив какое-нибудь злодеяние!» Должно быть, так, думает он, рассуждают встречные, привыкшие передвигаться не спеша и все делать размеренно, как будто им с лихвой отпущено времени. Он широко шагает среди крестьян, которые небольшими ватагами тоже продвигаются в сторону Сьютат. Они идут гурьбой, ведут детей и стариков, без умолку болтают и, кажется, настроены по-праздничному. Войдя в город, он видит повсюду еще больше народу. Он удивлен, что такое оживление царит в понедельник, ведь, насколько ему известно, в этот день не устраивают ни ярмарок, ни большого торга. И никакого торжества вроде не было объявлено. Год и четыре месяца назад, когда он впервые прибыл на Майорку, такое бурное веселье на улицах не царило. Нет, это не может быть добрым знаком, думает он. Это скорее наводит на мысль, что беда надвигается и что он и в самом деле приехал слишком поздно. Он все же не решается никого расспрашивать. Быть может, все эти крестьяне нахлынули в город на торжества по случаю назначения нового наместника короля, который, как ему рассказали в Барселоне, прибыл совсем недавно. Хорошо бы так… Вскоре его примет кабальеро Себастья Палоу, и все страхи рассеются, он наконец-то узнает, что еще можно спасти дело, что еще не все потеряно. На подходах к церкви Святого Креста его окружают торговки рыбой, наперебой расхваливая свой товар: «Нежные сардины, свежая рыба со дна моря, прямо бьется! Превосходная султанка! Покупайте, юноша! Покупайте!»

Нет, у торговок он не станет спрашивать дорогу к обители Святой Магдалины. И у шумных ребятишек, пускающих змея, тоже. Он продолжает продвигаться в компании котов, невесть откуда явившихся на призыв торговок рыбой и теперь крутящихся у их ног. Женщины вдруг разом останавливаются, будто кто преградил им путь, чтобы обслужить знакомую покупательницу, которая высунулась из окна им навстречу. Чужеземец досадует, что стойкий запах рыбы бьет в нос, – он ему совсем не по нраву. Он предпочитает аромат сосен, смолы и свежесрезанных веток в роще у замка Бельвер, которая прежде была неприкосновенной.

Он почти пришел к церкви Святого Креста. Ему мерещится первый удар колокола. С каждым его шагом прибавляется по удару, и так до девяти. Неподходящее время для неожиданных визитов, думает он. Однако надеется, что сеньор Палоу простит его. Возложенная на него миссия не допускает ни малейшего промедления. Он почти уверен, что кабальеро его поймет. Нужно идти дальше и не заблудиться. Каждое мгновение на вес золота. Он размышляет, в какую сторону повернуть, и, заметив старого священника с приветливым лицом, спрашивает, туда ли направляется, чтобы добраться до обители Святой Магдалины – той, что возле дворца Себастья Палоу.

– Идите прямо, – отвечает служитель церкви, – как пройдете часовню Монкадес, сверните в сторону дома Тагаманен, а потом налево. Я вижу, вы не из здешних. Мы с кабальеро Палоу были соседями, я знаю его с детства…

«Здесь, как в Ливорно, – отметил про себя юноша, – все друг друга знают. Все про всех известно. Не скрыть ничего. Скоро весь город будет оповещен, что я разыскиваю дона Себастья Палоу. Но мне-то бояться нечего. Никто меня не узнает. Даже алгутзир. Ведь у меня теперь усы и длинные волосы, и я совсем не похож на того бедного моряка, которого когда-то задержали. Нынче я дворянин и одет по-дворянски, по тосканской моде».

– Сеньора нет, – ответила ему любезная служаночка, открыв дверь и присев в реверансе. – Он здесь больше не живет.