– Поэтому ты так хотела, чтобы я приехала к вам и задержалась здесь. Чтобы я устроилась на эту работу. Чтобы я могла кормить тебя историями на продажу?
– Я хотела тебе сказать… – начала Кэтлин, но Стелла резко нажала кнопку отбоя. Потом она для верности выключила телефон онемевшими и неуклюжими от холода пальцами. Она убрала телефон в карман джинсов и покачалась с пятки на носок. Неожиданный прилив энергии пробудил в ней желание двигаться, но журналистка Эйлин по-прежнему сидела в автомобиле. Стелла подождала еще несколько секунд, а потом вышла на автостоянку и постучала в окошко. К ее удовольствию, Эйлин заметно вздрогнула; потом зажужжал электрический привод, и окошко опустилось. Эйлин с довольным видом посмотрела на нее:
– Желаете поговорить?
– Только не за деньги, – сказала Стелла. – Хотя у меня есть что сказать. – Она наклонилась, приблизив свое лицо к лицу женщины: – Отвали!
Стелла выпрямилась и вернулась в паб. Когда она оказалась внутри, прилив энергии отхлынул так же внезапно, как и наступил, и она на дрожащих ногах опустилась на прежнее место. Полупустой бокал вина оставался на столе, поэтому она сделала долгий глоток.
– Все в порядке, крошка? – Стюарт вразвалку подошел к ее столику и поставил перед собой вазочку с мороженым. Там было не меньше трех шариков со взбитыми сливками и маленькими кубиками сливочной помадки сверху. Кто бы ни придумал, что полное воздержание от спиртного означает здоровый образ жизни, был явно не знаком со Стюартом.
– Не совсем, – Стелла сморгнула подступившие слезы. – Ты видел женщину, которая только что была здесь?
– Блондинку в модных ботинках?
– Да. Пожалуйста, не говори с ней обо мне… или о Джейми.
Стюарт нахмурился:
– Хорошо, не буду. – Он немного помолчал. – Что ты имеешь в виду?
– Извини, я понимаю, – сказала Стелла. – Но она может предложить деньги.
– Журналистка? – Смысл ее слов наконец дошел до него.
Стелла кивнула.
– Хорошо, но я не отвечаю за всех остальных. Сейчас такое время…
– Трудное время, – перебила Стелла и рассерженно подумала о Кэтлин. – Я знаю.
– Хочешь немного? – Стюарт подтолкнул к ней мороженое.
Стелла похлопала его по руке:
– Спасибо тебе.
– Это всего лишь холодный пудинг, милая, – отозвался Стюарт, но кончики его ушей покраснели.
Стелла надеялась на спокойное утро и какое-то время для размышлений перед встречей с Джейми. Ее до сих пор мутило от откровения, что «проклятие Манро» имеет столь долгую историю.
Она понимала, что бесполезно было думать о прошлых событиях в такой перспективе, но казалось, что дурные вести уже давно следуют по пятам за семьей Манро, а его предок попал в такую мрачную историю, что ему пришлось изменить свою фамилию ради того, чтобы спастись. Это осознание задержало ее вчера в пабе после ухода журналистки. Ей также было очень жаль Джесси – особенно потому, что ее храбрость оказалась бессильной. Она стоически встретила свой страх и боль, но все равно умерла.
Не имело значения, насколько смелым человеком вы были. Неважно, что вы причитали и плакали либо мило улыбались, – вашему телу было все равно. Вы могли все делать правильно и предпринимать любые меры предосторожности, но ваше тело все равно могло в любой момент предать вас.
В то время как Бен, Роб и Кэтлин вели беззаботную студенческую жизнь, посещая лекции и отправляясь в походы по местным барам, писали эссе до раннего утра и устраивали костюмированные вечеринки после успешной сдачи экзаменов, Стелле было все труднее совершать поездки от родительского дома до университета. У нее постоянно звенело в ушах, а информация, которую она так жаждала получить, как будто проходила через ее сознание, не находя никакого пристанища. Она стала засыпать во время учебы. А потом в поезде, на лекциях и даже дома за обеденным столом, рывком возвращаясь к действительности и наблюдая, как ее родители обмениваются встревоженными взглядами. Все происходило так постепенно, что она не могла точно определить, когда «слабая усталость и затрудненное дыхание» превратились в полный упадок сил. Когда странное аритмичное биение в груди стало ее постоянным спутником, а головокружение наступало не только при подъеме по лестнице.
Лежа на кровати в теплом, затемненном помещении кардиологической рентгеноскопии, с тихим гулом аппаратуры и гелевой смазкой на груди, Стелла не чувствовала себя испуганной. После перенесенной в детстве операции на сердце и почти волшебного исправления сопутствующих дефектов, все остальное казалось незначительным. Судьба не могла быть настолько жестокой.
