«23 апреля 1848 года
Моя дражайшая Мэри,
надеюсь, ты получишь это письмо в добром здравии. Такое облегчение – сидеть за письменным столом с пером в руке и знать, что мои каракули предстанут перед твоими любимыми глазами и будут разобраны проницательным умом, которым ты всегда обладала. Здесь мне не с кем поговорить откровенно, и, честно говоря, статус жены оказался более одиноким родом занятий, чем я предполагала. Ты когда-нибудь испытываешь сходные чувства, Мэри? Или это неуважительный вопрос? Надеюсь, ты не обидишься, ведь ты знаешь, как высоко я ценю твоего дорогого Кэллама и что я считаю его названым братом.
Сегодня статья Джеймса Янга Симпсона была опубликована в газете „Таймс“, и хотя мы выписываем только „Скотсмэн“, мистер Уотсон показал это непотребство моему мужу, который с тех пор пребывает в великой ярости. Я велела повару приготовить его любимое блюдо на ужин, пудинг с голубями, но это ни в малейшей степени не утешило его.
Хотелось бы мне никогда не видеть эту газету, но когда я начала читать, то оказалась бессильной прекратить это занятие. Там подробно говорилось о глубоких познаниях доктора Симпсона и о его предполагаемых открытиях в области родовспоможения и анестезии. Но язык был настолько льстивым, что мне стало тошно. Все без памяти влюблены в этого человека, как будто он не может ошибаться, и это суровое испытание для моего мужа. Мой мистер Локхарт на несколько минут опоздал на родовые схватки у одной дамы, и сейчас она кричит, как банши[15].
У мистера Локхарта до сих пор очень много посетителей, и его приемная, где ожидают пациенты, всегда полна народу, но он все равно недоволен. Его угнетает статус пациентов. Он хочет иметь таких клиентов, как леди Анструзер, но вынужден довольствоваться торговцами сукном и фармацевтами. Кстати, последняя заплатила за лауданум[16], который мистер Локхарт дал мне попробовать. Он оказывает приятнейшее воздействие, но на следующий день я чувствовала себя пустоголовой и неуклюжей. Я не беспокоюсь об этом, но мистер Локхарт прописал мне особый режим. Он задает мне массу вопросов и записывает ответы в свою книжку. Поэтому мы сблизились, как никогда раньше. Он надеется доказать, что лауданум гораздо лучше хлороформа. По его словам, это безопаснее, чем применение нового вещества, а его эксперименты предназначены для большего блага людей, страдающих после хирургических операций, и женщин, в муках рожающих детей, но мне кажется, что он хочет превзойти и унизить Симпсона. Занять его место и объявить его своим по праву собственности.
Друзья поощряют его и подталкивают к продолжению борьбы. Я спустилась по задней лестнице и миновала гостиную, где они пили виски после ужина, когда услышала гулкий голос мистера Кэмпбелла, который говорил мистеру Локхарту, что пациенты не могут оценить его гениальность и что ему нужно закрыть двери для всех, кроме наиболее достойных. „Ты должен быть тверд, – громко произнес он. – Отвернись от низших ради того, чтобы порог твоего дома могли пересечь только люди высшего сословия“. Мне хотелось распахнуть дверь и сказать этому человеку, что он болтает чепуху. Мистер Локхарт навещал пациентов в эдинбургском доме престарелых, а в тот же день, когда его назначили личным врачом королевы, он помогал принимать роды у жены рыбака на паромной переправе. Кроме того, как мы будем жить, если мистер Локхарт начнет отказывать своим пациентам?
Твоя любящая Джесси.
P. S. Мой последний вопрос не был праздным, и я жажду твоего ответа. Как бы неуместно это ни звучало, но мне нужен твой совет».
