– Думаю, это не самое здоровое место для него, – сказал Натан и выпустил облачко дыма.
– Я не согласна, – отозвалась Стелла. – Свежий воздух оказывает волшебное действие.
– Я не имею в виду сельскую местность, – раздраженно возразил Натан. – Хотя…
– Тогда что вы имеете в виду? – Стелла сунула руки в карманы и посмотрела ему в глаза.
– Теперь мы друзья, верно? – поинтересовался Натан, глубоко затянувшись сигаретой. – Что бы вы ни думали, я приехал сюда не для того, чтобы быть занозой в заднице. Думаю, мы оба можем согласиться, что Джейми утратил интерес к «Здоровой жизни навсегда».
– Это ему решать…
Натан не обратил внимания на ее слова.
– И хотя я бы предпочел, чтобы он работал над книгой, по которой у него есть контрактные обязательства, я ведь еще и его друг. Пусть уж лучше он приударит за вами, а то проводит столько времени, зарывшись в заплесневелые старинные бумаги. Копание в прошлом не принесет ему ничего хорошего. Все мы должны двигаться вперед, а не назад, но это особенно справедливо по отношению к Джейми.
– Почему?
Натан посмотрел на Стеллу, словно пытаясь оценить, насколько откровенным он может быть с ней.
– Вам кое-что известно о его детстве?
– Я знаю, что он проводил большую часть времени не дома, а в частной школе.
– И слава богу, – сказал Натан. – Некоторые люди вообще не должны иметь детей.
Стелла сглотнула.
– Я просто не понимаю, что он здесь делает. Если он собирается отойти от дел или устроить отпуск, зачем делать это здесь? Это же классический самосаботаж. Ему нужно вернуться к своему психотерапевту.
– Почему вы так говорите?
Натан докурил сигарету и раздавил окурок каблуком.
– Знаете, мы познакомились в частной школе. Я провел два последних года в Мерчистоне, и Джейми всегда становился необычно тихим перед каждыми каникулами. Большинство мальчишек носит свои метафорические щиты и доспехи в школе, но можно было в буквальном смысле ощутить, как Джейми надевал свои доспехи перед возвращением домой.
– Родители так плохо обращались с ним?
Натан пожал плечами:
– Он никогда не говорил об этом.
– А потом они умерли.
– Вот именно.
Стелла до конца дня не могла вернуться к полноценной работе. Присутствие Натана нервировало ее, и она могла понять, почему Джейми стремился к уединению. Гораздо легче сосредоточиться, когда ты один и знаешь, что за дверями не скрываются никакие сюрпризы.
Она вышла погулять в саду, надеясь на то, что поразительно свежий воздух успокоит ее, и она сможет довести до конца сегодняшнюю работу над электронными письмами. Эсме находилась на нижней лужайке и бросала мячик собакам с помощью пластикового приспособления, позволявшего делать более далекие броски. Она кивнула Стелле при ее приближении.
– Он надолго остановился здесь?
– Не знаю, – ответила Эсме, и Стелле понравилось, что она не стала делать вид, будто не знает, о ком идет речь. Это придало ей уверенности, и она поспешила продолжить:
– Он хочет, чтобы я надавила на Джейми ради окончания книги.
Эсме посмотрела на нее:
– Вы должны делать то, что считаете наилучшим для него.
– Думаю, Натан должен уехать.
– Это решает Джейми, – сказала Эсме.
– Не понимаю, почему он мирится с таким положением вещей? Разве мы не можем как-то помочь ему?
– Натан – его старый друг, – ответила Эсме, не глядя на нее.
– Джейми говорил то же самое, но это уже не дружба, а бизнес.
– Сначала они были друзьями, – сказала Эсме. – И вы не можете в это вмешиваться.
Выражение лица Эсме было суровым, и она бросила мячик собакам с гораздо большей силой, чем это было необходимо.
– Все ясно, – сказала Стелла. – Это не мое дело.
– Просто делайте вашу работу, – посоветовала Эсме.
Стелла старалась последовать совету. Она отодвинула в сторону предупреждения Натана и устроилась в кресле, собираясь прочитать очередное письмо Джесси Локхарт. Она держала поблизости ручку с блокнотом, чтобы делать записи, но обнаруживала, что проваливается в мир Эдинбурга XIX века, как в сказочный сон. Это напоминало ей книги, прочитанные в детстве и в долгие часы ожидания в больничных приемных.
