Тусклые горошины светодиодной панели погасли, на секунды уступив место полумраку. Восседающий напротив крепкий мужчина средних лет нервно заерзал, дергано озираясь вокруг. Остановил взгляд на сурьмяном в тон потускневшей стали решеток и от того, очень холодном небе, заполняющем верхнюю половину грязного мутного от мелкой паутины окна. Никон, дождавшись, когда запустится резервный генератор, спросил:
– Как прошла неделя?
– Так же как двадцать семь предыдущих, – последовал хмурый ответ.
– Возможно, появились новые мысли? Что-то вспомнилось?
Никон старался быть вежливым и спокойным. Пытался нащупать ниточку, за которую можно вытянуть посетителя на беседу.
– Мысли старые были: о жратве и о бабах. Вспомнилось, сколько всего этого там.
Махнул головой в сторону окна.
– А какие мысли чаще бывают: о еде или о женщинах?
– Людина, давай, не напрягай меня – понял?! Мысли мои о бабах ему нужны. В твоем возрасте, свои уже иметь пора. Сколько не думай – сытее не станешь. А от болтовни вашей тошно уже. Хотя, вот, с Иркой о бабах можно было и погутарить. Ааааа….вот тут уже все!
Постучал себя по шее под заросшим седой щетиной подбородком. Скривился, оскалив блеснувшие в тусклом свете зубы.
– Да у меня тоже – вот тут уже все! – повторил жест Никон.
Повторил и осекся. Задался вопросом: как это выглядело со стороны? Не скалил ли клыки в кривой гримасе, подобно сидящему напротив?
– Так и вали на хрен отсюда, – живо посоветовал собеседник, кривя ухмылку.
– Я б свалил, да не пускают, – ответил Никон помягче.
– Слушай, а давай дернем, а? – приободрился небритый. – Ты же недалека от охраны ночуешь, так? Камера не запирается? Я те все спланирую. Цени! Заходишь ночью, берешь тихонько пистолет. Потом тянешь его сюда и отдаешь мне. Я устраиваю восстание невинно заключенных. И все. В шумихе разбегаемся. Идет?
– С одним пистолетом ничего не сделаешь, – потянул за неожиданно свесившуюся ниточку Никон.
– Ну, вот что за людина такая!? – возмутился. – Да я с одним пистолетом троих с автоматами положил.
Отреагировал на сомнение остро, пристрастно. Если тщеславие побуждает человека к хвастовству – надо создавать условия для описания подробностей – подумал Никон. Спросил:
– А с автоматами кто был? Тетки на каблуках?
– А ты на экранчике своем почитай, – заосторожничал.
Никон пожал плечами. Небритый не выдержал, зачастил:
– Пенты с автоматами были. Матерые. Искали меня в промзоне. Офицера с пистолетом кирпичом вырубил. А потом пистолетиком-то троих автоматчиков и положил. Еще и патроны остались. Витя это умеет. Не зря Витя молодость провел в баталиях компьютерных и войну от начала до теперь прошел.
Провел синей, в наколках, рукой от лба к затылку, против короткой серой шерсти. Словно гладя Витю за то, что тот имеет богатый жизненный опыт и замечательно умеет убивать автоматчиков из пистолета.
– А потом что?
– Потом… – задумался, опять скривился: – А, блин, суп с котом! Людина, ты этот экранчик, вообще, не читаешь, что ли? Когда я прихожу, ты уже все знать должен, чтобы глупые вопросы не задавать. Ушел я тогда из промзоны, – сделал тяжелый вдох. – Да, не долго Витя вольным воздухом дышал. Шлюха сдала одна за три червонца. Вот о ней мои мысли. И, если хочешь хорошо спать, лучше тебе, парень, этих мыслей не знать.
Уделить побольше внимания Вите, синяя рука которого отправила в мир иной не менее двадцати семи человек, попросил начальник тюрьмы. Даже не попросил – распорядился, доступно объяснив, что может существенно изменить жизнь Никона как в лучшую, так и худшую сторону. Действительно мог. Зона – удельное княжество, в котором безраздельно, при любых режимах, правит один князь. Сюда согнали всех, кому даже подключение к пенитенциарному сектору Мнемонета никак не помогло. Абсолютно необучаемых психопатов.
Грубый эпитет? А как можно назвать человека, который теряет сознание при любой попытке совершить противоправное действие и все равно его совершает? Неоднократно убедившись, что не сможет убежать, отбирает на улице сумочки у дам и без того обеспокоенных унылым бытием. Зная, что не сможет довести дело до конца, пытается кого-то ограбить, изнасиловать или даже убить. Написать на стене лозунг, призывающий к смене действующего правительства или закрытию Мнемонета. Многократно и безуспешно, каждый раз рискуя жизнью, пытается удалить оборудование Мнемонета из своего измученного организма.
