Дурак из двух угроз выбирает, на его взгляд, меньшую. Никон согласился помочь. Теперь, раз в неделю, вынужден общаться с человеком, в котором, казалось, поселился сам сатана. Мотив начальника оказался тривиальным до безобразия и старым как мир. Витя, после успешного ограбления нескольких отделений банков, повздорил с подельниками. Избавившись от них, спрятал награбленное в какой-то дыре. Вскоре после этого был арестован при содействии одной особы легкого поведения. Вину свою признал. Но, где лежат сокровища, сообщить отказался, объяснив это простым и безотказным словом, известным всем еще с детского садика – забыл. Не хрен по голове бить при задержании. Суд прошел быстро. Все очевидно. И вот уже около года богатый клад снился главному в тюрьме каждую неделю. Каждую неделю он интересовался у Никона, что там нового. И каждый раз нужно было придумывать отчет о проделанной работе. Снабжать историю свежими подробностями.
Это оказалось тяжело. Энграммы, которые удалось заполучить «на всякий случай», были вместилищем многочисленных и необычных, часто даже ужасных приключений, редко привязанных к каким-либо датам. Кровавые сцены боевых действий и школьных драк чередовались с пьянками и развратом. Ужасные скелеты, покрытые паутиной, в просторном, сумрачном и пыльном шкафу бессознательного. Никон все время удивлялся, как эта нервная система вообще может выдерживать такой накал страстей. Как-то выносила. Человек привыкает ко всему. То, что одному кажется трагедией, для другого может быть рядовым малозначимым событием. Витино предупреждение запоздало. Никон многое уже знал о не таких уж и простых, как заявлено автором, мыслях. Психика переносила такое знание действительно весьма тяжко. После нескольких недель работы, заметил, что хуже спит. В снах, в преобразованной форме, появились некоторые события из закутков чужой памяти.
Энграмма Виктора № 1
«Дышать тяжело. И приятно. Воздух охлаждает разгоряченные легкие. Автомат тяжелит плечо. Залечь бы – да рано. Не далеко еще ушел. Надо бежать. Выстрел? Ложись! Меси грязь коленями и локтями! Грязь тоже приятно холодит. Вся жизнь – грязь. Грязного меня хуже видно в грязи. Надо всему вываляться. Кто там скачет меж кустов? Идиот! С какого детского сада тебя такого выпустили? Стрелял в меня, а теперь прется напролом. Думаешь, что попал? Ошибаешься! В Витю не попадешь! А твоя упитанная башка дурья у меня на мушке. Дырявить или не дырявить – вот в чем вопрос? Из детского сада. Жалко идиота. Мамка, небось, плачет дома. Интересно: мой, таким же будет? Если без отца – точно, таким и вырастет. Зачем миру два идиота вместо двух умных? Незачем. И лежать здесь некогда. А вон и второй лезет. Ладно. В броник стрелять не резон. В плече – фигня. Извини старушка, не дождешься ты своего дурака домой. Бах! Готов. Второй залег. Видать – поумнее. Лениво вставать из этой мягкой грязи. Неужто ль к земле уже тянет? Нет. Рано. Надо бежать. Тяжело теперь в грязи-то. Ничего, через десяток миль отмоюсь»
Энграмма Виктора № 2
«Давай, Миха, бей! В морду бей кулачком своим дистрофичным! Промазал. Кто ж так бьет!? Я ж тебя не так учил! С подлянкой надо. С обманом. Чтобы не понял вообще, откуда тычка прилетела. А этот громила наседает. Дуется, краснеет и наседает. Не реви! Кровяху вытер с брови и вперед! Я в твои годы таких по траве размазывал. Надо скоростью и неожиданным напором давить. А ты слюни развозишь. Куда назад пошел? Ты что, не мой сын!? Не Викторович? Стой зверенышь! Обходи слева! Слева, я сказал! Да, под руку ныряй! Вот, молодец! В бровь. Глуши второй раз в ухо! Эх, опять промазал. Ну, громила зато почти плачет. Юшка пошла. Ага, один – ноль в нашу пользу! Эй, тетка, не порть бокс. Пусть пацаны сами решают. Да сама ты дура! Че лезешь? Да что мне муж твой? Щас будет так же юшкой умываться. Иди на хрен со своей милицией! Затеяла тут меня пугать. А может тебе интиму хочется? Чего покраснела? Муж уже не радует? К соседу тут средь бела дня пристает! Я к тебе вечером загляну. Жди!»
Энграмма Виктора № 3
