Свидания устраивались на нейтральной территории. После предварительного обыска посетителей охраной периметра. Жителей Цитадели бдительные участники МВВД обыскивали и перед свиданием, и после. Боялись шпионажа и трафика опасных веществ. Дверь в мировую паутину тоже раскрыли, как и прежде. В зоне обитало много фрилансеров, которые приносили казне неплохой доход. Кто ж будет запрещать ломовой лошади вкалывать?
Все утряслось и устаканилось. Цитатель, обзавевшись государством и министерствами, зажила новой размеренной, в меру сытной и ленивой жизнью. Какая, собственно, разница для Города, кто управляет тюрьмой? Все девианты остались на месте. Никуда не разбежались. То, что теперь ничем не стабилизируемые психопаты управляют психопатами и, иногда, их убивают – не так уж и страшно. На снабжение меньше тратить. Власти Города в этом не виноваты. Безумцы сами выбрали свою участь и не дают возможности им помочь. Все либерально и демократично.
Древняя Цитадель, превратившаяся в отдельное вольное княжество посреди огромного невольного Города, стала обрастать страшными слухами и целыми историями. Вряд ли кто-то из горожан завидовал новой непредсказуемой перспективе, свалившейся на изгнанных из Города в неволю безумных страдальцах. Но создавалось впечатление, что мифическое министерство пропаганды очерняет и подтачивает имидж юного государства.
Региональный координатор вышел на связь при первой же возможности. Сразу поинтересовался:
– Почему Вы не покинули зону?
– Как сотрудник Мнемонета, я не имею права покидать территорию.
– Но и с охраной в запертых камерах Вы не сидите.
Никон усмехнулся свежей мысли, блеснувшей вдруг в сознании:
– Я же штрафной сотрудник. Представьте себе: такой я – маргинал. И за стеной теперь прав не имею, и здесь остался полу-узником. Завис на границе двух миров.
– Мы можем Вас выкупить. Вы уже не будете работать в тюрьме. Вернетесь к своим прежним обязанностям.
– Думаю, не получится. Охрану выкупить уже пытались. Никто заложников не отдаст.
– Посмотрим.
Хотелось ли Никону за стену? Сложный вопрос. Очень сложный. Там, в Городе, его ждет любимая, с которой можно будет прогуливаться теплыми, ароматными весенними вечерами по заросшим улицам и паркам. Там, в цепких лапах специалистов Мнемонета, его ждут мягкие завуалированные допросы и сканирование мозга. Здесь его пока никто не трогает. Здесь интересно наблюдать за самоорганизацией и развитием нового маленького государства. Выделять закономерные этапы. Радоваться тому, что даже в среде отвергнутых, много людей, способных научить других быть людьми. Способных убедить безумцев выполнять общие жесткие правила, что так необходимо для выживания в столь стесненных условиях. И пусть это неисправимые грабители, убийцы, насильники и сумасшедшие. Получив шанс на свободу в самом центре электронного гетто, они изо всех сил стараются напрячь в себе остатки рационального.
После того, как сигналы коинов и сотовых вышек заглушили, власть Мнемонета покинула стены Свободной Зоны. Взамен пришла власть лидеров, готовых держать порядок в крепких мозолистых, а возможно и окровавленных руках. Готовых идти на жертвы. Даже самых суровых мер оказалось недостаточно. У Никона начались тяжкие деньки. Мнемонет получил возможность усыплять, оживлять и контролировать неспроста. И некоторых людей посадили за толстые стены с решетками тоже неспроста. До первой волны все еще как-то держались. Потом, вдруг, началось.
Первым, в камеры для буйных и неадекватных, привели шестидесятилетнего мужика. Мужик бешено вращал глазами, выл, изрыгал проклятия, кидался на людей, напряженно скрючив пальцы. Его еле дотащили трое здоровых парней из команды Болта. Все жаловались, что буян чрезмерно силен и они как бы слабеют, когда его держат. Хотели с мистического страху прибить по дороге, но после споров как лучше это сделать, так и не решились. Лошадиная доза транквилизатора, вогнанная с третьей попытки, дала лишь часть ожидаемого эффекта. Зомби, как окрестили мужика, не сумевшего сообщить свое имя, делал тоже самое, что и раньше, только вяло и медленнее. От этого он стал еще больше похож на живого мертвеца.
Второй привели девушку. У нее приключилось что-то похожее на приступ эпилепсии. С громким воплем рухнула она на пол и извивалась, словно пьяная змея, несколько минут. После успокоилась и затихла. Из глаз, больших и серых, исчезла осмысленность. С языка пропали понятные окружающим слова, сменились причудливым лепетом. Брела она неведомо куда впритирку к стене, вялыми движениями стягивая с себя одежду. Так ее и притащили в камеру: вдоль стенки и полураздетую.
Явился еще и парень, замирая в неестественных позах, общавшийся с галлюцинациями. На вопрос: с кем он разговаривает – ответил совершенно невразумительно:
– Это боги зоны. Они тут жили еще до нас.
Продолжил задавать пустоте странные вопросы, внимательно вслушиваясь в ее ответы:
– Во сколько мне будет? Почему Халит не отвечает?
