Ва-банк полностью

Майкл тогда сказал, что агент Стерлинг была права. Было что-то, что Бо хотел им сообщить, что-то, чего он не говорил. Ты хотел, чтобы они поняли, насколько ты их превосходишь – что ты выше, чем ФБР, и выше, чем группа, которой ты подражаешь.

«В нем есть потенциал к насилию, – сказал нам Дин. Мне вспомнились и другие его слова. – Думаю, много лет с ним обращались, как с мусором. Если дать ему возможность, он с удовольствием будет играть в игру, которая позволит ему оказаться на вершине».

Мы знали, что субъект способен подстраивать смерть так, чтобы она выглядела как несчастный случай. Не будет большой натяжкой предположить, что он способен спланировать нападение, которое будет выглядеть как самозащита. Ты спровоцировал Аарона. Начальник службы безопасности решил за тобой проследить. Ты знал, что он так поступит. Ты специально влез в драку с Аароном. Бо, наверное, загипнотизировал ту девушку, чтобы она пошла с Аароном на шоу Тори, чтобы у тебя был повод завязать драку. Ты не убил Виктора Маккинни. Ты и не собирался – потому что он не был пятым.

Он стал твоей защитой.

Лучший способ избежать подозрений – чтобы тебя арестовали, а потом освободили, отказавшись от обвинений.

Ты написал на запястье неверные числа. Отвлекающий маневр.

– Кэсси? – повторила агент Стерлинг.

Слоан сидела на полу, раскачиваясь взад и вперед, дрожа в объятиях Лии.

Я сказала агенту Стерлинг то, что ей нужно было услышать.

– Я уверена.

ФБР задержало Бо Донована. Он не пытался скрыться. Он не сопротивлялся.

Ему это было не нужно.

Ты знаешь, что у нас нет доказательств. Ты уже выстроил свою защиту.

Ты наслаждаешься процессом.

В момент ареста у Бо не было оружия. Из-за отключения электричества никто не зафиксировал момент, когда он находился рядом с телом. Ты слишком умен. Я достаточно времени провела в голове нашего субъекта, чтобы знать: у Бо был план, как избавиться от оружия. Ты не ожидал, что тебя арестуют, но какая разница? Они ничего не докажут. Они не смогут тебя достать.

Ты теперь неуязвим.

– Семьдесят два часа. – Голос Слоан едва ли громче шепота, хриплый, царапающий горло. Трансляция отключена, но она все равно смотрит на пустой экран и видит тело Аарона так же, как я могу закрыть глаза и видеть мамину гримерную, забрызганную кровью. – В большинстве штатов подозреваемых можно задержать до семидесяти двух часов до предъявления обвинения, – запинаясь, произносит она. – В Калифорнии сорок восемь. Я… я… не уверена насчет Невады. – Глаза наполняются непролитыми слезами. – Я должна быть уверена. Я должна быть уверена. Но не могу.

Я опускаюсь на пол рядом с ней.

– Ничего страшного.

Она качает головой – и еще раз, и еще.

– Я говорила папе, что это случится. – Она неотрывно смотрит на пустой экран. – Двенадцатое января. Большой банкетный зал. Я говорила ему, и теперь – я не уверена. В Неваде сорок восемь часов или семьдесят два? – Руки Слоан дрожат, она словно пытается поймать что-то в воздухе. – Сорок восемь или семьдесят два? Сорок восемь или…

– Эй, – Дин опускается перед ней на колени и берет ее за руки. – Посмотри на меня.

Слоан, не переставая, качает головой. Я беспомощно смотрю на Лию, которая сидит рядом со Слоан.

– Мы его не выпустим, – говорит Лия так же тихо, как и Слоан, – но в ее голосе смертельная угроза.

Каким-то образом эти слова оказались для Слоан достаточно убедительными, чтобы она перестала качать головой.

– Мы припрем Бо Донована к стенке, гвоздями приколотим, – все тем же низким голосом продолжила Лия. – И он проведет остаток жизни в камере со сдвигающимися стенами. Без надежды. Без шанса выйти. С единственным осознанием – что он проиграл. – Лия произносила каждое слово со стопроцентной убедительностью. – Если нам нужно сделать это за сорок восемь часов, мы сделаем это за сорок восемь часов, а если у нас семьдесят два, мы все равно сделаем это за сорок восемь. Потому что мы именно настолько круты, Слоан, и он от нас не уйдет.

Дыхание Слоан медленно выровнялось. Она посмотрела в глаза Дину, и по ее щекам покатились слезы. Я видела, как они оставляют дорожки на ее лице.