Ва-банк полностью

– Вот что я тебе скажу, Дин, – ответила Лия. – Когда Майкл вернется, мы запрем вас двоих в комнате. Разумеется, без эмоций не обойдется.

– Мы все переживаем, – сказала я Дину, не обращая внимания на Лию. – И мне это нравится не больше, чем тебе.

Слоан что-то прошептала. Я не различила слов.

– Слоан? – спросила я.

– Двадцать третье января, – прошептала она. – Первое февраля, третье февраля, тринадцатое февраля.

Я не сразу поняла, что она перечисляет следующие даты Фибоначчи.

Мне нужно девять.

Мы сосредоточились на следующем убийстве – назначенном на двенадцатое января. Но если мы не поймаем субъекта, дальше будут еще.

– Паркинг, – сказала Слоан. – Затем буфет, потом спа. – Спираль сходилась в «Мэджести». Она начиналась извне и закручивалась все туже – и, оказавшись в «Мэджести», продолжалась внутри, все ближе и ближе к центру.

– Где она заканчивается? – спросила я. Мы так сосредоточились на том, что убийца уже совершил, что я не слишком задумывалась об остальной части схемы. Сердце гулко забилось.

Одной детали. Достаточно одной детали.

Майкл был еще в пути. Он еще не доехал туда. Еще несколько минут до того, как операция начнется.

«Пожалуйста», – подумала я, не зная толком, кого умоляю – или, точнее говоря, о чем я вообще прошу.

– Она оканчивается в концертном зале, – сказала Слоан, искренне удивленная тем, что мы этого не знали. – Тринадцатого февраля.

– Турнир по покеру заканчивается сегодня, – напомнила об очевидном Лия. – Большинству игроков будет сложно объяснить, зачем они задержались в Вегасе.

Уэсли. Профессор.

– Я выбрал «Мэджести» не случайно, – произнес Дин. – Все должно закончиться именно здесь. С самого начала я знал, как все закончится.

Почему «Мэджести»? Глаза пересохли и болели, горло тоже. Сердце грозило раздробить грудную клетку.

На кофейном столике планшеты, которые оставил нам Бриггс, оживали один за другим – экраны, до этого черные, загорались.

Включилась трансляция.

Большой банкетный зал, двенадцатое января. Майкл был там.

– Зал. – Я произнесла это вслух, не отводя взгляда от экранов, пытаясь высмотреть что-то, любой намек на то, что кто-то будет двигаться в сторону Майкла. – Все закончится в концертном зале, на жертве номер девять.

И тогда я поняла.

Александра Руис. Сильвестр Уайльд. Камилла Хольт.

Что у них общего?

– Виктимология, – сказала я Дину. – У нас не четыре жертвы. А пять.

Майкл не жертва. Не Майкл. Не наш Майкл. Я заставила замолчать хор этих голосов в голове. Субъект его выбрал.

Почему Майкл?

– Если добавить Майкла к психологическому портрету, – сказала я, – то четыре из пяти жертв будут младше двадцати пяти.

Большинство убийц предпочитают какой-то тип внешности. Если решить, что Юджин Локхарт – случайное исключение, то наш субъект предпочитает молодых. Красивых. В каком-то смысле привилегированных.

– Студентка колледжа празднует день рождения в Вегасе. Фокусник устраивает шоу в «Стране Чудес». Актриса внезапно делает карьеру в профессиональном покере. – Было больно смотреть на Майкла на экране. – Мальчик из богатой семьи.

– Средний возраст – двадцать два, – добавила Слоан.

Спираль оканчивается в концертном зале отеля «Мэджести».

– У Александры были длинные темные волосы. – Слова вырывались из моего рта одно за другим. – На кого она похожа, если посмотреть на нее со спины?

Дин ответил первым.

– Тори. Она похожа на Тори Ховард. – Он повернулся и посмотрел прямо на меня. – Сильвестр Уайльд был фокусником.

Как Тори.

Камилла погибла после того, как выпила с Тори той ночью. А Майкл?

Ты увидел ее за покерным столом рядом с Лией. У нее длинные темные волосы. Как у Тори. А Майкл? Он то застегивает, то расстегивает верхнюю пуговицу пиджака, абсолютно уверенный в своем месте в этом мире.

Кусочки мозаики начали складываться. Я думала – много раз, – что мы ищем человека, который планирует на десять шагов вперед. «Человек, который планирует так тщательно, как этот убийца, – снова и снова прокручивалось в моей голове, – стремящийся к такому грандиозному замыслу, который гордится, что лучше других, больше других… у такого человека будет план, чтобы избежать подозрений».

Я задавалась вопросом об отношениях субъекта, о том, почему он убивал женщин, только если мог убить их чисто.