— Створки в землю вросли.
Антон остановил автомобиль перед широким крыльцом особняка. Я выскочил, велел своим гвардейцам:
— Оставайтесь здесь. Соберите дворню! Что за пустыня?.. Что, татары всех в полон увели?..
Сам я бодро взбежал по ступенькам, сердце громко стучит в груди, это же всё теперь моё, моё! Не имела баба хлопот, купила порося. В такие минуты становится понятна философия бомжей: ни за что не отвечают, к ним никаких требований, вольные птицы, нет обязанностей, от них никто и ничто не зависит, занимайся себе медитацией — никто не ппомешает.
Вбежал в холл, сразу окунувшись в сырость и затхлость, просторно и потолок высок, но на стенах пятна с плесенью, в углу куча мусора. Быстро поднялся на второй этаж, пробежался по всем комнатам, тоже пусто, мебель обшарпанная и раздербаненная, словно на диванах спали крупные собаки, а собаки любят подрать когтями кожаную обивку.
Третий этаж не лучше, особняк заброшен давно, уже видно. Я добрался до последней комнаты, распахнул дверь, заглянул вовнутрь и пошёл обратно, кипя злым разочарованием.
У автомобиля пусто, мои разбрелись по двору, но когда я спускался во двор, Элеазар тащил за руку женщину, полноватую, в длинном ситцевом платье и с таким же ситцевым платочком на голове.
Лицо приятное, но сердитое, взглянула на меня с вызовом, угадав старшего.
Я сказал вежливо:
— Барон Юрий Вадбольский. Хозяин этого имения. А кто вы?
Она взглянула исподлобья.
— Хозяин? Да кто себя только не называет здесь хозяином!..
— У меня все документы, — сообщил я. — Показать?
Она отмахнулась.
— Я читать не обучена. Только готовить. Если документы… то это к управляющему?
Я огляделся.
— А где он?
Она поморщилась.
— А что ему здесь делать? Он в своем доме.
Ребята переглянулись, я спросил:
— Далеко?
Она показала рукой за стену высоких королевских сосен, что отделяют часть поместья.
— Можно пешком, это рядом.
Объезжать эту стену в самом деле дольше, чем пройти между соснами, я спросил:
— Идёшь с нами?
Она ответила всё так же неприязненно:
— Почему нет? Посмотрим, какой вы хозяин.
Стена королевских сосен ушла в сторону, открылся вид на ухоженный сад, а в центре прекрасный особняк из белого камня, две колонны поддерживают раскрепованный фронтон с лепными сценками на тему борьбы богов с титанами и русских с кабардинцами.
Прекрасный зелёный газон, несмотря на стылую осеннюю погоду, кое-где даже клумбы с уже увядшими цветами.
Мои гвардейцы двигаются за мной молча и настороженно, чуют неладное, ладони то и дело касаются рукоятей мечей и сабель. Стряпуха идёт следом, тоже притихшая, но старается не отставать, любопытство губит не только кошек.
Никто нас не встретил, когда загрохотали подошвами сапог, и только в прихожей навстречу выбежал пышно одетый лакей, крикнул испуганно:
— Кто такие? Сюда нельзя!
Я сказал грозно:
— Где хозяин?
Он вытаращил на меня глаза.
— А ты кто такой?
Вид у него донельзя хамский, я зло влепил ему пощёчину.
— Холоп, как разговариваешь с благородным?
Он рухнул на пол, бью я уже здорово, научился, умею, начал подниматься, держась рукой за щёку и окровавленный угол рта.
— Простите, ваше благородие, но это дом самого Павла Ивановича Чичикова!
— Ух ты, — сказал я с издевкой, — самого Чичикова? А ну подать это существо перед мои ясные очи!
— Нельзя, — вскрикнул он, — барин почивает!
Я кивнул Тадэушу.
— Притащи существо, что называет себя барином. Можешь пинками.
Тадэуш плотоядно улыбнулся и как мартовский кот стремительно взметнулся по лестнице.
Мы ждали, я слышал как за нашими спинами, держась в сторонке, с великой заинтересованностью сопит стряпуха.
Наверху послышался недовольный крик, ругань, затем звук смачной пощёчины, Тадэуш косплеит меня, и на лестнице показался он сам, держа за шиворот полненького человечка с немалым пузом, выпирающим из-под расписного халата. На волосах бумажные закрутки, франты так оставляют на ночь, чтобы с утра получились кудри.
— Вы за это ответите! — орал он. — Вас в Сибири сгноят!
Тадэуш поставил его передо мной, крепко держа за шиворот.
— Стоять! — велел он грозно. — Молчать и бояться!.. Перед тобой хозяин этого поместья!
Управляющий вскинул на меня взгляд, с его ростом может смотреть только исподлобья, пухлая физиономия выражает полнейшее презрение и непонимание ситуации.
Я прорычал:
— Кто ты, тварь дрожащая?.. Управляющий? Это ты управляющий?
Он попытался выпрямиться, Тадэуш ему помог, приподнимая за шиворот так, что этот делец едва касался кончиками домашних туфлей пола, силы у моих гвардейцев хватает, чтобы вообще держать таких на весу.
На этот раз наконец-то ощутил неладное, проговорил быстрым голосом:
— Я управляющий имением графа Басманова! А вы кто?
Я вытащил бумагу насчёт собственности, подержал перед его мордой, не давая взять в руки.
— Вот прямо сейчас, — велел я жёстко, — идём к тебе в кабинет… а он у тебя тут точно есть, и ты мне показываешь все книги расходов-приходов и попытаешься объяснить, почему здесь такое запустение. Если обнаружу воровство… гм… повешу прямо на воротах! Дабы. Понятно?
Он вскрикнул в страхе:
— Я отчитываюсь только перед… графом Басмановым!
