Давай, Горчаков, подумал мстительно, аристократ спит до обеда, а потом начинает готовиться к визитам по салонам, их надо обходить вечером, а я к тому времени буду волам хвосты крутить в деревне, хотя и не понимаю зачем их крутить, но если надо для подъема животноводства, то любой патриот должен идти и крутить, не задавая лишних вопросов, кроме уточнения в какую сторону и с какой скоростью.
Мата Хари присматривает за имением и дорогами к нему, Кряконявлик пока висит над особняком графини Кржижановской, всё в порядке, все при деле, я быстро свернул дела в усадьбе, прыгнул за руль и погнал в столицу.
Шаляпин встретил меня на окраине, сообщил, что всё под контролем, и проводил до самого дома, а на Невском сообщил, что в сторону моего дома двигается автомобиль Горчакова, он есть в нашей базе данных.
— Прекрасно, — сказал я, — я его опередил, осталось сделать вид, что остался ночевать здесь из-за него, пусть будет должен.
Через полчаса автомобиль Горчакова подъехал к воротам, дежурный распахнул их довольно быстро, новый хозяин показал себя строгим.
Автомобиль въехал и остановился напротив подъезда, знак, что ненадолго.
Горчаков выскочил, не дожидаясь, когда телохранитель откроет ему дверцу, тот же не просто открывает, а сперва посмотрит по сторонам, хотя кто на курсанта, пусть и высокопоставленного Лицея, станет покушаться.
Я сказал сварливо:
— Медленно едешь, я уже час стою тут на холодном ветру.
Он ответил весело:
— Так я и поверил!.. Ты всё рассчитываешь точнее, чем десяток советников моего отца.
Обменялись рукопожатием, ладонь у него горячая и сухая, наверняка в автомобиле сперва потер о заранее приготовленный платок, только потом вышел, аристократы рукопожатию придают знаковое значение…
Когда поднимались по лестнице в холл, мне показалось, что присматривается ко мне как-то слишком уж с подозрением, сказал ему с неохотой:
— Расслабься, я не шпион. Да, по мне видно, что не петербуржец. А мне сиволапость вообще-то весьма! Быть сиволапым среди утонченных аристократов… это круто!
Он усмехнулся, но, как мне показалось, с некоторой неловкостью.
— Да нет, я о другом. Ты ходишь в Щели, я чувствую, хоть и не говоришь. Рискованно, да, но я не о том…
— Ну-ну?
— Ты тогда ходил на проверку, — напомнил он, — насчёт магии… Новости есть?
Мы вошли в мой кабинет, но как только опустились в кресла, в комнату вошла стряпуха с подносом в руках, на нём две парующие горячим кофием чашки и горка сдобных печенюшек.
Он взглянул на меня с удивлением.
— Ты в самом деле… Как высчитал, когда я приеду и сяду за стол?
Я улыбнулся, взял чашку и чуть отпил.
— Насчёт магии говорил, определили… остатки каких-то зачатков. Сла-а-абеньких!.. Да и то, как потом оказалось, могу только создавать иллюзии. Правда, красивые.
Он тоже взял чашку, но всё так же внимательно и с заметной настороженностью всматривался в моё лицо.
— Слабенькие? Глориана говорит, очень впечатляющие!
Я поморщился.
— Фотографии и камера-обскура работают без всякой магии. Я, правда, добавил магии, получается красивше, но ты же сам знаешь, гордятся только боевой магией, да ещё немножко ценятся лекари. А магия иллюзий… это типа шута или клоуна.
Он смотрел на меня испытующе.
— Сожаления не вижу, или так хорошо маскируешься?.. Вадбольский, ты для меня как Ломоносов, что прибыл вот так же с Севера, дикий и неграмотный, а потом удивил не только Петербург, но и весь мир, делая открытия во всех сферах науки!..
Я улыбнулся, сделал большой глоток, цапнул пару печений.
— Понимаю, к чему клонишь. Спички понравились?
— Почти весь коробок сожгли, — признался он. — Я показал отцу, дяде, велели помочь тебе наладить массовое производство, если ты сам в этом уверен. А они помогут, если где возникнут затруднения.
— Прекрасно, — сказал я. — Технологию передам, список уже готов, какие станки купить, каких людей нанять.
Он пил неспешно и мелкими глотками, на лбу бороздки то появляются, то исчезают, наконец уточнил:
— Сам будешь заниматься или передашь на откуп?
Я помотал головой.
— Не знаю, ещё не думал. У меня дел выше крыши и без такой ерунды.
Он усмехнулся.
— В масштабах России это не ерунда.
— Ерунда, — возразил я. — Вот перевооружение армии — не ерунда, нужны железные дороги, а наше правительство хлебалом щелкает…
Он дернулся.
— Вадбольский! Так даже пьяные грузчики не разговаривают!
— Ладно, — сказал я. — Не щелкает, но и мух не ловит. Французская армия, немецкая и английская уже ускоренно перевооружаются, а это означает, нашу разобьют в первом же сражении.
Он отставил пустую чашку на стол, бросил взгляд на тарелку, где ещё осталось немного сахарного печенья, протянул с неудовольствием:
— Ну почему вдруг? Русская армия одерживает победу за победой! И все сокрушительные!
— Это турков бьёт, — напомнил я, — а если турецкие союзники, Англия и Франция, всерьёз ввяжутся в войну на её стороне? Они не вмешиваются пока что, вдруг Турция сама сумеет дать отпор.
Он пробормотал без всякой уверенности:
— В окружении Императора в такой поворот не верят.
— А если? — спросил я с нажимом. — Если высадятся в Крыму?
Он засмеялся.
