Если не одна, то явно неприятности, я давно уже перестал ждать приятностей, детство кончилось, теперь везде лязгающие зубы.
Ещё через четверть часа дежурный подал знак, что видит подъезжающие к нашему особняку два дорогих авто.
Я посмотрел в зеркало, выгляжу достойно, чист и наряден, но на морде тревожное выражение, хотя с чего бы, мечты сбываются.
Торопливо выбежал на крыльцо, автомобили один за другим въезжают в распахнутые ворота.
Я начал спускаться по ступенькам, из первого авто выскочили телохранитель и шофёр, разом распахнули задние дверцы.
Сердце моё стучало всё чаще, но сейчас словно ухнуло в пропасть. Справа вышла Байонетта, слева появилась Дроссельмейер, Байонетта улыбается, Сюзанна Дроссельмейер хмурая, как грозовая туча.
Я поспешил к обеим, Байонетта протянула руку ладонью вниз, я почтительно поцеловал, с какого хрена она здесь, не вздумал ли граф отнять особняк взад, поклонился Сюзанне, она руку не подала и смотрит почти враждебно.
— Я счастлив, — заявил я пылко и страстно, — вы два солнца, осветившие этот мрачный мир! Прошу в дом, сейчас горячий кофе и горячие пирожки…
Байонетта перехватила мой вопрошающий взгляд, очаровательно улыбнулась.
— Барон, наша дорогая подруга Сюзи отчаянно упиралась, но мы всем женским кружком принудили её отправиться сюда и посмотреть, чем она может помочь вам, нашего верного союзника. А я просто проводила её, чтобы не обидели по дороге.
— Я безумно счастлив, — сказал я и великосветски подергал плечами, изображая почтение, щасте и вообще щенячий восторг. — Если она будет меня бить, вы заступитесь, вы добрая…
Она поощрительно улыбнулась, глазки хитрые, да кому не нравится мужское внимание, я согнул руку в локте, она приняла как должное, так поднялись в дом.
Шофёр и дворецкий вытащили из автомобиля объемистые сундуки, объяснили, что там платья графини, я не понял, но расспрашивать не стал, провел обеих в кабинет, дворецкий по моему знаку тут же метнулся в сторону кухни, стряпуха есть, нужно распорядиться насчёт приготовления кофия, раньше гости пили только чаи.
Мой кабинет, увы, впечатление если и произвел, то угнетающее. Всё-таки это гостевой особняк, порядок в нём поддерживался спустя рукава, гости приедут, побуянят по ресторанам и уедут, им не до уюта в чужом гостевом доме.
Байонетта первой опустилась на диван, расправив вокруг себя платье, держится уверенно и непринужденно, на меня поглядывает с весёлым и вполне дружеским интересом. Дроссельмейер присела рядом с нею, во взгляде привычная холодная надменность.
— Как обживаетесь? — спросила Байонетта.
— Огромнейшая благодарность графу Басманову, — сказал я пылко, — он осчастливил меня не только землями, но и озером, где такая рыба!.. Сейчас приготовят и подадут вам, пальчики оближете!
Байонетта засмеялась.
— Спасибо, барон, рыбу дожидаться не буду. Если есть у вас кофий…
Дверь осторожно отворилась, вошла стряпуха с подносом в руках, переставила на стол перед нами три чаши с горячим кофе, а на большой тарелке исходящие паром пирожки. Похоже, не вчерашние разогрели, а испекли только что, мы успели вовремя.
Пока пили кофий, Байонетта интересовалась, как идут дела, я отвечал уклончиво, Дроссельмейер поглядывала на меня со злой иронией, видит, как не хочу жаловаться, но и правду сказать не могу, только нахваливаю её дедушку за неслыханную щедрость.
Допив кофе, Байонетта тут же подхватилась, прощебетала весело:
— Вынуждена оставить вас, сегодня княгиня Марья Алексевна даёт бал, нужно приготовиться, князь Волконский забронировал за собой два танца со мной…
Дроссельмейер сказала повелительно:
— Вадбольский, дайте мне бумаги на имение, а сами пока проводите милую Байонетту.
Я щелкнул каблуками, ответил с поклоном.
— Слушаюсь и повинуюсь!
Байонетта по дороге стреляла глазками по сторонам, замечая и двух вооруженных гвардейцев, и усиленную охрану на воротах. Я заметил на её губах довольную улыбку, вот же свинюшка, её ли это дело.
Я довел до автомобиля, сказал с чувством.
— Огромное спасибо, Багинетта…
Она сердито сощурилась, фыркнула, задрав и без того мило вздернутый носик.
— Баро-он, — протянула она с презрительной ноткой, всё-таки от барона до графа расстояние почти такое же, как от Земли до самой близкой нейтронной звезды, — вы всё ещё никак не запомните моё имя?
— Простите, Байонетта, — спохватится я, — просто как истинный кондовый патриот и слуга царю, отец солдатам, ставлю всё русское выше закордонного. Когда-то поклонялись всему немецкому, потом хранцузскому… Но чем хранцузский байонет лучше нашенского багинета?.. Я патриот, милостивая государыня!
Я лицо подкрутил несуществующий ус и бодро выпятил грудь. Байонетта посмотрела с подчеркнутой обидой.
— А всё равно, — сказала она с вызовом. — Я не раздвину перед вами ноги, барон. И даже щупать не дамся!
— Сударыня, — сказал я, не дрогнув лицом, хотя вообще-то опешил. — Я что, зря стараюсь?
— Плохо стараетесь, — ответила она, ускользнув насчёт зря или не зря. — И вообще ваши ухаживания, барон, какие-то слишком солдатские!.. Или вы у поручика Ржевского учились?
