И, не дожидаясь её согласия-несогласия, взглянул на стену, что превратилась в роскошный танцевальный зал, пара в испанских одеждах начала зажигательный танец. Вообще-то я малость схитрил, дал запись трансляции спортивных танцев, там тарантелла тоже в репертуаре.
Сюзанна, судя по её виду, поняла с первого мгновения, танцуют аристократы. Никаких вприсядку, никакого утробного уханья и геканья, каждое движение полно достоинства и грации.
У меня дрогнула сердечная мышца, перекачивающая кровь со скоростью пятьдесят черпаний в минуту, Сюзанна смотрит, растопырив глаза и прижав к груди, а то и к подбородку кулачки, блин, какая же нежно-женственная, когда не в жёстком корсете правил и приличий!
Ещё пара простонародных танцев Испании, там все такие гордые и хвастливые, но в спортивном исполнении, я приблизился на цыпочках, поклонился и сказал как можно более подобострастно:
— Ваше сиятельство, под спальню для вас приготовили лучшую комнату. Если угодно взглянуть, я вам покажу…
Она подняла на меня взгляд больших ясных глаз, по глазам скользнула усмешка, дескать, вижу тебя насквозь, похотливый самэц.
— Лучше, — произнесла она с холодным достоинством, — если покажет служанка.
Я поспешно поклонился.
— Да-да, мужчинам порог женской спальни переступать неприлично. А если и переступать, то с левой ноги. В свою защиту скажу, что замок с той стороны двери надежный. И ещё засов!
Она произнесла с иронией:
— Ого, даже засов?
— Крупный, — сказал я. — Амбарный. Дверь можно только выломать, да и то вместе с откосами. Их в народе называют косяками.
Её взгляд оставался изучающим, но постепенно в нём появилось нечто ещё, то ли неосознанное разочарование, то ли неприятие каких-то глубоко укоренившихся мыслей.
— Вадбольский… в какую игру вы играете?
Я помотал головой.
— Ваше сиятельство, какие игры? Я не путаю тёплое с красивым, а пушистое с хламидомонадностью. Или я что-то не то говорю? Ах, я что-то не то делаю… Дайте угадаю, вопреки вашим ожиданиям и прогнозам вашего кружка суфражисток, я не повел себя, как скот, желающий только впердолить вам… Ах, простите, галантный скот!.. Который наговорит любезностей и даже стихи прочтёт, а сам будет думать, как задрать вам подол…
Она поморщилась, произнесла с подчеркнутым негодованием:
— Вы сделали ещё хуже! Вы сделали вид, что я вам неинтересна!.. Или это не только вид?.. А зачем же пригласили к себе, дивной музыкой развращаете?.. И когда я уже сама, вопреки своей добропорядочности, готова приподнять перед вами подол моего дивного платья, о котором вы так и не сказали комплимента, вы пошли на ретираду?
Я в недоумении похлопал глазами, всерьёз ли она такое говорит, или прикалывается, мужчины же все дурные и предсказуемые? тяжело вздохнул. Вроде бы суфражистка, но уже и сама поверила со слов мужчин, что пишут правила, будто в ней все самое интересное сосредоточено ниже пояса. А у слова «овладеть» пока только одно понятие: вязка, койтус, случка, прелюбодеяние и много других неверных синонимов, потому что при случке овладеваешь только телом, а женщины, как и большинство мужчин, даже не догадываются, что у человека есть не только тело, и что тело совсем не главное, а женщина тоже в какой-то мере человек.
Я проговорил в замешательстве:
— Я… сделал вид?
Она сказала рассерженно:
— Невнимание к женщине — тоже оскорбление. Но ладно, для вас это неважно, у Вадбольских свой этикет!.. Главное, документы я все просмотрела, мнение составила.
— Ваше сиятельство?
Она с великосветской небрежностью сделала пальчиками некий отбрасывающий жест.
— Мне кажется, ничем вам помочь не смогу.
Я поклонился, подумал, отступил на два шага к двери и, взяв со столика колокольчик, потряс им в воздухе.
Через пару минут дверь приоткрылась, заглянул дворецкий.
— Ваше благородие?
— Отыщи водителя её сиятельства, — велел я, — пусть подгонит их автомобиль к подъезду.
Он поклонился, бросил беглый взгляд на рассерженную Сюзанну.
— Сейчас позову, ваше благородие. Жаль, мы все надеялись, её сиятельство останется у нас хотя бы на сутки.
От меня не укрылось, что при словах «у нас» бровь Сюзанны чуть приподнялись, правильнее было сказать «у вас», но она смолчала.
Исчез, через пару минут снова появился на пороге, уже чуть запыхавшись, выпалил:
— Антуан говорит, автомобиль к поездке готов!
— Свободен, — ответил я.
Он поспешно исчез в коридоре, чует грозовую атмосферу в комнате, а я повернулся к Сюзанне.
— Ваше сиятельство, Антуан успеет к вашей усадьбе ещё до полуночи.
Она поднялась, я тоже шагнул к двери и распахнул перед нею. Она подошла, но остановилась, не переступая порог, посмотрела мне в лицо злыми глазами.
— Если вернусь сейчас, все поймут, между нами, что-то случилось. И сразу придумают, что именно. Догадываетесь, о чем заговорят.
Я ответил ровным голосом:
— Что сделано, то сделано.
Она всё ещё медлила, потом сказала решительно:
— Уеду утром. Как и было запланировано, как я и сказала отцу. Это тоже вызовет слухи, но меньше.
Я поклонился, скрывая вспыхнувшие счастьем глаза.
— Правильный выбор, ваше сиятельство.
