Нет, она не направилась сразу в отведенную ей спальню, вернулась за стол и ещё долго шуршала бумагами. Я появлялся неслышимый, как тень и всячески изображал из себя покорнейшего и послушного слугу, готового использовать любой её каприз.
В конце концов такая демонстрация моей послушности и сверхпочтительности сперва вызвала у неё лёгкую улыбку, потом пару раз приподняла бровь в ответ на слишком уж явные мои пританцовывания, наконец обронила насмешливо:
— Барон… Скажите ещё, что ради моей прихоти даже из окна выпрыгните!
— Легко, — ответил я, распахнул окно и выпрыгнул.
Всего-то третий этаж, падал правильно, в замедленном режиме приземлился на чуть согнутые, распределяя вес наиболее рационально, перекатился и красиво вскочил, аугментированный организм не подвел, хоть и встревожился малость, он у меня всё ещё трусоват, я как был ботаником, так им и остался.
Испуганная Сюзанна появилась в проеме окна, я помахал ей рукой и крикнул весело:
— Закройте окно, ваше сиятельство, не лето!
Когда я бегом взбежал на третий этаж и распахнул двери, ничуть не запыхавшись, сказал виновато:
— Хотел было прыгнуть обратно, но так бы влетел в ваши объятия, ваше сиятельство, а я слишком застенчивый и робкий.
Она привычно фыркнула и нахмурилась, но в глазах всё ещё очень медленно тает тень страха и недоумения.
— Барон…
— Ваше сиятельство?
— Вы слишком эксцентричны.
— Стараюсь вам понравиться, — сказал я честно, — только не знаю, как. Козу купить, что ли?
Она сказала с кривой улыбкой:
— Вы уже… понравились. Настолько, что все четверо вас убить готовы. Но признаем вашу надежность и что за вашей спиной мы всегда в безопасности. Потому Глориана и настаивала, чтобы я помогла вам с документами… Хорошо, барон, на сегодня всё, а утром я кое-что посмотрю подробнее.
Я почтительно осведомился:
— В вашей спальне запустить вашу любимую музыку, чтобы спалось лучше?.. Что-нить медленное и сонное. Например, Баха? Знаете, был такой в древности Иоганн Себастьян, его музыка не даёт мне усомниться в существовании Бога…
Она улыбнулась насмешливо.
— Я знаю кто такой Бах и знаю его органную музыку. Но спать лучше в тишине, иначе буду всю ночь его слушать и мечтать.
Я проводил её до спальни, поклонился и пожелал спокойной ночи. Она поблагодарила едва заметным кивком и закрыла за собой дверь.
Дворецкий ждал в конце коридора, я шёпотом велел постучать к ней и предложить помощь. Если не может сама раздеться, кто знает что у неё за платье, вызовем приходящих служанок.
Рассвет осенью наступает поздно, я проснулся в темноте, только в камине тлеют багровые уголья, освещают ту часть комнаты. Так вот, мелькнула вялая мысль, как себя чувствует барин… или помещик, не знаю, кто из них главнее. Выспаться, кофе в постель, а я с чашкой в руке выхожу на террасу, что на втором этаже, вальяжно рассматриваю свои владения.
Хотя нет, так буду рассматривать в своем имении, там в самом деле лес, а с другой стороны озеро, а здесь со всех сторон серый гранит Санкт-Петербурга. Да и то, когда расправлюсь с соседями и вообще противниками.
Но всё равно это странное и сладостное чувство, что вот это всё моё, моё, моё, обволакивает сознание и вкрадчиво шепчет, что могу творить любой беспредел, я же полный хозяин, а все остальные всего лишь слуги, безропотно выполнят любую мою прихоть.
Дворецкий уже на ногах, как это ему удается, я и то поспал, пусть всего пару часов, а он уже идёт по коридору с веником в руке и ведром в другой, его ли это дело, вон какой осанистый… С другой стороны, если здесь гости появлялись один-два раза в год, то не переработается, а жалованье идёт.
— Стоять, — велел я, — бояться и дрожать!.. Как наша гостья?
— Спит, — ответил он шёпотом, — как убитая. Больно много страха натерпелась!
— Чего? — изумился я. — Какой страх? Откуда?
Он взглянул с укором.
— Благородная барышня в доме одинокого мужчины!.. Если кто узнает в свете, это же какой скандал, esclandre, даже bagarre!
Я задумался на мгновение.
— Да? А мы провернём всё так, чтобы ей завидовали!
Он вздохнул.
— Хорошо бы. Жалко её, она хорошая.
— Хорошая? — переспросил я в недоумении. — Ладно, займись завтраком, ты не прислуга, а всё на свете!
Завтрак удался на славу, во всяком случае, на столе. Еда доставлена из хорошего ресторана, сервировка отличная, бутылка шампанского от лучших виноделов, хотя для Сюзанны из графского рода Дроссельмейеров это привычно. Вполне возможно, завтракает и в более роскошной обстановке, а перед нею ещё и музыканты выделываются…
Ах да, хорошая мысль, дал команду отыскать и включить Вивальди, он лучше всех подходит для бодрого утра, но дверь распахнулась, вошла Сюзанна с сердитым лицом и пылающим взором.
— Что? «Времена года» великого Вивальди под завтрак?
Я поспешно выключил, вскочил и отодвинул для неё кресло за столом. Она села, прямая и надменная, как императрица, я задвинул кресло взад, смиренно отступил и поклонился.
— Доброе утро, ваше сиятельство!
Она буркнула:
— Доброе. Хотя какое оно доброе, мне то эти цифры снились, то что вы хитрым способом открыли дверь и приближаетесь к моей постели…
Я в ужасе отпрыгнул.
