Первые Буре переселились в Россию ещё при Петре Первом. Через 20 лет, в 1874 году, в Швейцарии откроется первый часовой завод «Павелъ Буре», и к концу века в России у них будет высший статус Поставщиков Двора Его Императорского Величества, выше уже не прыгнешь. В моём времени эта фирма тоже весьма и весьма уважаема, ею управляет потомок тех Буре, тоже Павел. Этот лучший хоккеист мира вышел на пенсию и, продолжая дело предков, открыл часовую фирму в Москве.
Она снова улыбнулась и умчалась переодеваться, совсем другая Сюзанна Дроссельмейер, хотя на вечере у Глорианы снова, как догадываюсь, станет надменной снежной принцессой, холодной и высокомерной.
Со мной Сюзанна ехать не изволила: непристойно барышне несколько часов находиться с мужчиной в салоне автомобиля, после чего появиться на званом приёме, хотя княгиня Марья Алексевна и не увидит самого момента приезда, но злые языки страшнее пистолета!
Порознь, так порознь, я не спорил, чем явно огорчил юную графиню, я должен был умолять её позволить провести эту отвратительную поездку вместе, ну почему я не такой, как все? С другой стороны, ей, наверное, будет неловко при мне пользоваться бурдалю?
Антуан распахнул перед нею дверцу, дождался со склоненной головой пока усядется, лишь тогда вернулся за руль.
Всё то время я наблюдал со скорбным лицом, преисполненным печали, я же вежливый и ценю хорошие манеры, а подпрыгнул и хлопнул в ладони, когда вернулся в дом, и тяжёлые двери отгородили меня от этого холодного и слякотного мира.
Итак, часов пять у меня есть. Могу выехать хоть тогда, хоть прям сейчас: и в городе есть дела, но когда такие траблы с Карницким, надо из дома отлучаться пореже и только по крайней необходимости. И вообще, какими силами обладаю я?..
В первую очередь разведка и силы раннего обнаружения, это, конечно, дроны. Шаляпин мониторит всё вокруг дома на Невском, имение под наблюдением Маты Хари, Кряконявлик присматривает за участком графини Кржижановской, а вот за Карницким, оказывается, приглядеть некому, а это сейчас самое опасное направление…
— Лапочка, — сказал я со вздохом, — Родина в опасности, страна зовёт! Бросай апгрейд, всё потом, ты сейчас нужнее как наблюдатель. Вот точка наблюдения, смотри за противником. Что за противник, спрашивай у Алисы.
Второе, мои гвардейцы. Их ничтожно мало, если сравнивать с армией Карницкого, но, с другой стороны, он двинется почти вслепую, а я вижу все его слабые и сильные стороны, могу нанести удар в самое слабое место.
И, главное, мои винтовки!.. Треть армии Карницкого будет уничтожена ещё до того, как подойдет на расстояние выстрела из своих однозарядных винтовок. А это козырь из козырей.
В имении всё по плану: Иван Бровкин муштрует свою группу гвардейцев, ревниво считает, что всё ещё отстают по воинским ухваткам от моей старой гвардии, рабочие прокладывают трубы под магистраль подачи пара и горячей воды.
Шаляпин по моей команде снова сбросил Горчакову на стол записку «Я пробуду в доме на Невском ещё три часа. Ты идешь к Глориане»?
Шаляпин показал его лицо крупным планом: глупо-растерянное, один в комнате, а так оставался бы невозмутим, сейчас же совсем не по-аристократичному быстро и как-то воровато огляделся. Шаляпин сделал всё, как я велел: уронил записку в момент, когда он отвернулся от стола, а потом ух ты, как я её раньше не заметил?
Посмотрел на часы, нахмурился, потом взял колокольчик, позвонил. В дверь моментально вбежал слуга в цветной ливрее.
— Ваша светлость?
— Скажешь моим, — велел Горчаков голосом всемирного властелина, — я отправился к княжне Глориане.
— Слушаюсь!
Моментально исчез, Горчаков пригладил волосы, оглядел себя в зеркало, вздохнул и пошёл переодеваться в нечто праздничное.
Я отозвал боевого шпиона-диверсанта, и так ясно, Глориана пригласила его раньше, чем меня.
Но я недооценил нетерпение Горчакова, уже через полчаса Шаляпин доложил, что автомобиль княжеского сына мчится к моему дому.
Горчаков удивился, когда я вышел на крыльцо одновременно с подъехавшим автомобилем.
— Ты как чувствовал!
— Женщины чувствуют, — сказал я степенно, — мы же предвидим.
Он пошёл рядом быстрым шагом, ещё в коридоре услышали бодрящий запах крепкого кофия, а когда вошли в мою комнату, следом за нами внесли кофейник и две чашки.
Пока слуга наполнял обе, Горчаков в недоумении огляделся.
— А где печенье?
— Хочешь? — спросил я с интересом. — Сейчас принесут!
— Нет, что ты, — сказал он, чуть смутившись. — Кофий пьют без ничего, это ты всегда что-то ещё и жрёшь, словно простолюдин!
Второй слуга внёс огромное серебряное блюдо, где громоздится горка сахарного печенья домашней выпечки, запах тоже обалденный, Горчаков вздохнул, признавая поражение, и взялся ещё и за печенье.
