— Похоже, авторитет дома ты всё ещё не наработал?.. В тебе агромадное несоответствие, Вадбольский!.. Ты умнее и взрослее, чем тебе полагается по возрасту.
— Дети бедных взрослеют быстрее, — сказал я осторожно, — да и не сидел я всё время в родном гнезде…
— Да, знаю. Но я по другому вопросу. В общем, барон, тебе сказочно везет. Эта странная гроза на истоке зимы нанесла такой ущерб Долгоруковым…
Он внимательно всматривался в моё лицо, но я спокоен, как мексиканский удав после кормёжки, а когда увидел, что начальник охраны ждёт моего ответа, медленно сдвинул плечами.
— Повезло, так повезло.
Он хмыкнул, покачал головой.
— В моём ведомстве предполагают, это ты и сделал, но это не под силу человеку! Разве что в тайных схронах древних Родов и можно что-то такое обнаружить, но и то маловероятно… Да и зачем кому-то вредить Долгоруковым? Хотя у всех есть к ним счёты, почти все так или иначе когда-то в прошлом да пострадали, но со временем всё забылось. Как думаешь, заключение помолвки можно ускорить?
— Пользуясь благоприятным случаем? — спросил я.
Он ухмыльнулся.
— Надо ковать, пока горячо.
— Со временем не всё забывается, — напомнил я. — По крайней мере, не всеми. Так что это сбрасывать со счёта не стоит. Понимаю, не хочется поднимать старые документы, смотреть споры, претензии, раз уж сейчас тихо… но вдруг кто-то нанес удар, рассчитывая, что подумают на меня?
Он расхохотался.
— Мал ты ещё, и слаб, чтобы на тебя такое думать. Или ты придумал такую агромадную пушку, что одним выстрелом вот так стрельнуть через весь город, попасть в крышу дома Долгоруковых и пробить?.. Нет, такую не сделать, это я говорю, хоть и не специалист. И её не спрятать!.. Так я потороплю, чтобы договаривались насчёт официального заключения помолвки в присутствии высокопоставленных гостей, с балом и увеселениями?
— Сперва с Ольгой Долгоруковой, — ответил я. — Посмотрим, как выкрутится.
— Да-да, понимаю, — сказал он и понизил голос, — думаешь, если она не сумеет, ты уж точно что-то придумаешь?.. Ладно, не отвечай, я в самом деле по дороге, у меня куча дел.
Я сказал благочестиво:
— Господь сказал: не мстите, оставьте это мне, я сам отомщу за вас. Это правильно, власть ко всем относится или должна относиться одинаково, и соблюдать меру в отмщении согласно закону и предписанию императора.
Он посмотрел на меня с подозрением.
— О, какие законопослушные лавандовые речи…. Но вы уж, барон, не сожгите город, когда всё же возьмётесь мстить…
Я возразил:
— Да там не так уж и много сгорело! Молния разрушила всё внутри, зато внешние стены целёхоньки…
Он злобно усмехнулся.
— Ага, попался! Откуда такие подробности? Значит, твоих рук дело? Насчёт внешних стен тоже не совсем, одна не выдержала напора бури и рухнула. Сколько человек погибло, сейчас выясняют.
— Я ночью спал, — заверил я, — как безгрешный младенец!
— Безгрешных не бывает, — заверил он. — Каждый из нас рождается с первородным грехом и должен всю жизнь отрабатывать…
— Как удобно, — пробормотал я. — Но, думаю, отработка разрушения дворца Долгоруковых в наказание не входит, мне такое ещё не предъявили.
— Но Бог всё видит!
— Вы не Бог, — уточнил я вежливо. — Не совсем как бы… Никто не видел, чтобы я ломал дворец. А как сами Долгоруковы, уцелели?
Он досадливо поморщился.
— Спальня Захара, главы рода, как я слышал, защищена лучшими магами. Там несколько барьеров! Но о судьбе самого Захара пока ничего не слышно.
— Нового выбирают, — пробормотал я. — Без драки не обойдётся, но нам не скажут.
Он поморщился.
— И хорошо, что не скажут. И так грязи везде хватает, нужно говорить о людях только хорошее!
Ну да, подумал я, ну да. Это на вашей-то работе, глава Охранной службы Империи, нужно доверять людям и говорить о них хорошее.
— Это я и делаю, — заверил я. — О мёртвых либо хорошо, либо ничего? Они мертвы — это хорошо.
Он поморщился, посмотрел на меня с укором.
— Ладно, теперь нужно думать, как этот пожар повлияет. Если, конечно, как-то скажется, всё-таки Долгоруковы самые упрямые, кого я только встречал. Ты сам только не заносись и никаких шагов не делай!
На третий день газеты скупо известили, что во внезапно разразившейся грозе, когда молния пробила здание насквозь и оставила глубокую воронку в земле, погибли восемь человек из рода Долгоруковых, сам глава рода, один из сыновей, четыре внука и трое из его жён.
Моё сердце дрогнуло, укол совести силён, я поспешил напомнить, что весь этот род, что уцелел из глубин веков, как был зверьём, так им и остался. Но зверем хорошо быть среди овец, но если одна из овец сбрасывает шкуру и оказывается даже не волком, а вообще чем-то пострашнее? Судя по Ольге Долгоруковой, там всё пропитано злобой и недоверием ко всему, что не является Долгоруковыми, это впитали сами и вдалбливают детям.
