Так вот, дома трехэтажные, разумеется, нашел. Захожу в госпиталь… Однако не сразу все так было. Сначала у входа я встретил мужчину в камуфляжной куртке, который меня спросил, министерский я или же вагнеровец. Оказалось, что часто и министерские захаживать начали в этот наш госпиталь, и потому, понятно, если тяжелораненый, но с ранками ходить начали и за таблетками, а у министерских своя «больница», свой госпиталь. И потому только, когда я сказал, что я из подразделения С-60 «Вагнера», тогда он меня пропустил и показал, куда там идти надо с моим вопросом. Внутри меня встретили аж три человека, которые сразу начали расспрашивать о моих ранениях и проводили куда-то направо, где стояло много кушеток. Нет, это было не дежавю, что мне казалось здесь все знакомым, просто я этот госпиталь проезжал уже два раза за 2022 год раненый и помнил обстановку здесь. Да, вон примерно на той кушетке мою ногу в декабре 2022-го осматривал медик, и тогда он еще махнул рукой и сказал, что заживет… и ушел. Так вот, только я начал объяснять им ситуацию с моей правой лопаткой, как другой медик, который только вошел в процедурную и узнал, что я новый клиент госпиталя, сразу у меня отобрал автомат, пытаясь его куда-то утащить… Еле я его остановил и вернул свой АК себе обратно. Оказывается, как я узнал потом, у них по инструкции положено сразу у любых раненых отбирать или забирать любое оружие, так как человек с ранением может повести себя не всегда адекватно. Их так инструктируют. Так вот, начали меня осматривать.
— Раздевайся, — говорит один из них, что повыше и с усами.
Я скинул с себя все, что было на мне сверху, то есть разделся по пояс.
— Да, у него здесь… — водит рукой по лопатке другой медик, и что-то они там говорят на своем медицинском языке, что для нормального, обычного человека не совсем и понятно.
— Здесь болит? — давит мне на лопатку и потом еще выше, и еще левее лопатки один из них.
— Да, вот здесь болит, — поясняю я, реагируя на руку медика, который надавливает в том или ином месте спины у меня. — А здесь острая боль, — говорю я.
— Так, тебе бы полежать, отлежаться вот со всем этим дня три или четыре у нас. Ты сильно растянул мышцы, — объясняет мне тот, который повыше и с усами.
— Не могу я лежать три или четыре дня, я и один-то день лежать не могу. Если лягу, то наша С-60 не будет выходить на выезды. Мне бы мазь какую-нибудь.
— Точно лежать не будешь? — спрашивает усатый.
— Точно.
И тут один из сотрудников госпиталя, такой смуглый весь на лицо, входит в эту комнату, где мы стоим, и протягивает мне тюбик с мазью.
— Бери, это очень хорошая мазь, не всем дал бы. Мажь, когда заболит, а так надо утром и вечером. Она и лечит, и обезболивает. Втирай ее посильнее в тело, туда, где болит, и рядом. Я обычно попроще даю мазь больным, а тебе такую дам. У меня таких еще два тюбика осталось, — говорит мне медик.
Если сказать, что я был польщен и рад, то это значит ничего не сказать. Я был восхищен отношением медиков к бойцам и еще раз убедился, что здесь работают добрые, честные и добросовестные люди. Ладно… Кстати, мазь мне эта очень пригодилась, и правда ведь помогала мне, снимая боль, и казалось временами, что и боль совсем не вернется никогда уже. Хорошую мазь они мне тогда дали. Однако так просто мы не расстались с медиком, который мне мазь эту дал, и разговорились… Оказалось, что он здесь на Донбассе давно.
— Я еще в 2022 году работал здесь и в вашем госпитале проездом был в последний раз в декабре прошлого года, — сообщаю я свою историю медику, которого звали Федор. Разговорились…
А когда он узнал, что я буду писать книгу о войне, рассказал мне и о себе. Вот его слова:
— С «Вагнером» я заключил контракт в январе 2023 года. Сначала по базам «Вагнера» и на «Кедре» с 29 января был уже. Там меня в штурмовики готовили. Потом по группам, кто в пулеметчики, кто с гранатометом работать, по специальностям разным, и здесь понадобились люди с медицинским образованием. А у меня мать медик, и я в больнице работал до этого. Пошел учиться на медика. Попал на базу «Геноцид», прошел там допобучение, стал фельдшером. Затем перевели на базу «Карусель», которая в прифронтовой зоне находилась. Почему «Карусель»? Это название вышло от того, что личный состав там прокручивался как карусель — приезжали командиры подразделений и отбирали для себя бойцов. Вот из «Карусели» я попал уже в село Зайцево, сюда. Вот и работаю здесь. Да, разное там было. Помню этот Бахмут. Вначале, как только вошли туда наши, каждый день раненые и тяжелые часто. Меня посылали в Бахмут за нетранспортабельными ранеными.
— Это что за раненые такие? — спрашиваю его я.
