— Всякие ситуации бывали. Были ситуации и смешные, на грани смеха и ужаса. Вот, например, помню, как досматривал женщину. Ей было что-то за тридцать лет с небольшим. В ходе досмотра было обнаружено у нее полтора или два килограмма (!) золотых украшений. Здесь были и кольца, печатки, и золотые серьги, и браслеты, и цепочки. Золото все. И все новое. Я ее спрашиваю: «Откуда?» — «Покупали с мамой вместе на черный день», — отвечает. «Эвакуируетесь с мамой?» — «Да, — говорит, — с мамой вместе эвакуируемся». — «Наверное, муж у вас в ВСУ служит?» — «Нет. Я не знаю, где сейчас он. Мы в разводе с мужем… С бывшим мужем то есть…»
Далее Федор пояснял, что женщину эту он пока отпустил на время и завел для разговора мать ее.
— Что-то здесь не так, надо их раскрутить… — вспоминал те минуты медик.
Далее разговор с матерью был такой:
— Дочь ваша говорит, что золото было приобретено ее мужем в ходе ограбления магазинов, квартир и что сам ее муж служит в ВСУ. Она мне сказала, что муж сам приносил к вам золото. Что скажете?
— Я ничего не знаю. Это мы купили все сами, — пытается оправдаться мать женщины.
— Дочь ваша созналась во всем уже. ФСБ сейчас приедет, если не расскажете… там заговорите… — пытаюсь надавить я на мать женщины. После этого она во всем созналась.
Оказалось, что муж и вправду служит в ВСУ у той женщины, а этой маме он приходится зятем. Рассказала и то, как награбленное приносил и даже откуда приносил, со слов мужа. Он магазины чистил и квартиры, людей грабил… Вместе с такими же вэсэушниками, как и он сам, это делал он все. Затем уже, когда я со слов матери предъявил все этой женщине, она также во всем созналась.
— Вот такие мирные люди… Разные истории были, — продолжал свой рассказ военный медик. — Как-то досматриваю женщину, а она не похожа на всех тех мирных жителей из подвалов. Говорит, что в подвале жила и теперь вот эвакуируется. Но не похожа она на женщину из подвала… Волосы причесаны, и, как говорят, благоухает и пахнет вся, и ресницы накрашены, и одежда не подвальная точно. В подвале люди приходят в вид еще тот… на полубомжей или бомжей похожи. Поживи-ка в подвале… А тут явно женщина из другого мира. Все в ней не так. Женщина молодая, и досмотрел ведь, но досмотрел не досконально, а быстро и отправил в коридор. А сам думаю, что-то не так здесь, и из головы она у меня не выходит. И вот прохожу я по своим делам по коридору, а люди, которых готовят к эвакуации, стоят тут же в ряд в коридоре. Прохожу мимо этой молодой женщины и как бы невзначай ей бросаю: «Давно, наверное, из СВД не стреляла?» — прохожу мимо нее, а она мне вдогонку: «Да-а, СВД — это же говно! Я не пользовалась СВД…» — и тут я как вкопанный остановился, и она замолкла, поняв, что проговорилась. Я поворачиваюсь к ней. «Чем ты тогда пользовалась? А-а ну-ка иди сю-юд-а-а!» — говорю я ей. Снова осмотр устроил ей, и точно — снайпершей оказалась. Есть приметы, по которым снайпера выявить можно. Вот так вот бывает тоже. Нельзя уставать, хоть и на ногах все время и отдохнуть некогда, но надо внимательным быть всегда, проводя такие осмотры и допросы, — пояснил Федор и продолжил рассказывать: — А вот в мае здесь, в Зайцево, вышел я из госпиталя и пошел к связисту перепрошивать рацию. От госпиталя нужно было пройти на соседнюю улицу, что от нас ниже. Шел сначала на расслабоне, погода радовала, солнце и тепло, лето скоро. Но, когда ближе к полю подошел, то почувствовал, что что-то не так вокруг. Иду и понимаю, что-то не так… Вот человек чувствует, когда ему в спину смотрит кто-нибудь. Не видит человек, кто смотрит, а взгляд смотрящего чувствует, улавливает что-то такое непонятное. И здесь так же, иду и понимаю каким-то своим чувством, что опасность рядом… и настолько это явно для меня было, что я вскинул свой автомат, снял с предохранителя его и очередь дал в сторону поля за кустарники… и тут же пригнулся — очередь с той стороны по мне дали сразу. На позицию уже не ногами пришел, а приполз… Стрельба началась. Подняли всех в ружье, все Зайцево. Оказалось, что это украинская диверсионная группа работала у нас в тылу. Если бы не моя очередь в ту сторону поля, то так быстро и не выявили бы их, и верно еще и жертвы были бы у нас. Они уйти хотели, но их половину там же положили, а остальных добили в промзоне. Бой там был. Их оказалось восемь или девять человек, одного в плен взяли. Он сказал, что пришли они со стороны Часова Яра, если смотреть в сторону Ивантеевки, из лесополки, — закончил свой рассказ медик.
Кстати, этот герой, военный медик Федор, во всей этой боевой суете и в смертельных опасностях не забывал и о своей жене, подруге. Он даже автомат свой назвал ее именем — Лена. Лена — это как надежда, надежда на победу и на возвращение домой. Вот что такое Лена. Это оружие было всегда с ним рядом, и образ любимой женщины грел его душу всю эту войну. Вот так. Таким людям звезды Героев России надо давать.
