Так, за занятиями пролетела неделя. В одну из ночей, а вернее ближе к 12 ночи, когда уже обычно все спят, нас подняли и построили. Зачитали по списку позывные. Оказалось, что эти люди будут сейчас получать жетоны. Я тогда еще жетон не получил, как и до формы полевой не добрался, так как все некогда было: то занятия, то выход из палаточного городка запрещен старшим по набору… Но нас, то есть остальных, уверили, что мы получим жетоны на днях. Кстати сказать, через неделю нас было уже не с десяток с лишним, а не менее 50 человек. Наш штурмовой отряд пополнялся новыми людьми. В один из дней мы выдвинулись в лагерь, где располагался фильтр и администрация. Нас было примерно человек пятнадцать или восемнадцать, не меньше. Кто-то в ларек пошел за продуктами и сигаретами, а мы, восемь человек, пошли получать долгожданные жетоны. Мы как дети ждем этот день. Смешно, но ведь правда, как дети. Дорога снова уходит вдаль, вдоль деревянных щитов, где изображены бравые бойцы и прославленные генералы, строений полигона и постов, на которых стоят, а иногда и очень сильно (улыбаюсь, пока пишу) дремлют храбрые срочники. Вот речка, вот дорога поднимается в гору, скоро уже покажутся строения лагеря. Я вышагиваю один по краю дороги, за мной еще куча людей, а вот идут трое впереди, от которых я отстал. Я дышу свежим краснодарским утренним воздухом, хорошо и весело идти вместе с теми, кто тебе единомышленник. Тепло там, где твои друзья, где твои братья по духу. И мне с ними здесь хорошо. Мне хорошо идти среди них, и веселит их разговор ни о чем. Ну, обо всем плетут – от женщин, какие они бывают, до НАТО и гранат. Вот появились легковые машины, они стоят в ряд вдоль забора лагеря. Дошли почти. Вот и наша беседка, которая вызывает воспоминания о том, как я сидел в ней и ждал Саксонца. Приближаемся к калитке лагеря, к нам подходит сотрудник, дежурящий около КПП.
– Куда?
– Тройка, – отвечает старший. – Идем на получение формы.
– Все на форму?
– Все-е, – чуть не хором и вяло, тягуче отвечаем мы, ведь мы все хотим еще и сигарет купить, так как за неделю закончились и теперь в последние дни пришлось экономить. А какой же кайф кофе без сигареты?
– Проходим, – открывает калитку сотрудник. – Записываемся.
Старший подходит к КПП, называет свой позывной и сколько нас человек, и мы все идем кто куда, а большинство в ларек за энергетическими напитками, кофе, сигаретами и за чем-нибудь вкусным. Мы же, восемь человек, двигаемся сразу к входу в корпус нашей «Тройки», так как наш приз сегодня – это жетоны! Заходим в корпус, тот же коридор, по которому ходят туда-сюда люди. У дверей канцелярии стоит очередь.
– Мы за жетонами, – говорю я, обращаясь ко всей очереди. – А вы за чем стоите?
– Я за жетоном, а вот они за телефонами.
– А телефоны быстро? – спрашивает один из наших.
– Да здесь быстро все идет. Только сами копаются некоторые.
– Так телефоны все вроде на полигон унесли?
– У нас там. Позвонить надо жене, – отвечает боец, стоящий у стены в очереди и похожий, наверное, на такого какого-то очень стального парня. Ну, или такое впечатление, как будто он высечен из кремня, нет же, наверное, он из стали. Так мне подумалось тогда, а вернее просто сознание быстро выдало ответ по облику этого человека. Да, и такое часто бывает, когда мозг быстро выдает синоним или так скажем аналог предмета, которому человек как бы соответствует. Интересное наблюдение. Одним словом, что тут еще рассказывать, дошла очередь и до меня, разумеется, и я вхожу в канцелярию. Сидят наш старшина и зам его.
– Провиант. За жетоном.
– Садись давай, что встал.
Сажусь. Смотрю на них, как зам перебирает какие-то бумажки на столе, а вот старшина ищет что-то в наших контрактах.
– Так. Провиант… – смотрит старшина на зама. – Он единственный, кто с первого раза анкету заполнил.
При этих словах он передает заму контракт мой, и зам, немного порыскав в коробке, кладет на стол жетон. Я гляжу на жетон, на котором значится буква «А», и номер, который по понятным причинам я не буду называть в книге. Далее, старшина переписывает к себе данные жетона и подвигает рукой мне поближе его.
– Бери. Давай там следующего.
Я выхожу сразу, понимая, что времени у них нет, и очередь у канцелярии ни днем, ни вечером не исчезает, так как всем от этих деловых людей что-то надо. Выхожу. И сразу получаю вопрос:
– Покажи…
Показываю. Ей-богу, все мы как дети. Ждать своих товарищей я не стал и вышел на улицу в курилку. Вот, думаю, покурю и пойду в ларек за припасами, так как карта у меня с собой и наличка есть, и потому человек я состоятельный, а здесь, чтобы себя состоятельным человеком чувствовать, не надо совсем много капиталов. Сел на скамейку рядом с бойцами. Нас много здесь сидит, и Саня здесь, тот самый, из нашего кубрика на фильтре, бывший или будущий командир роты охраны. Вид у него помятый, лицо невыспавшееся, сидит в камуфляже в том самом своем, который из дома привез, и отвечает медленно так, нехотя, на вопросы соседей:
– Да-а, вчера на полигоне. Встать и сесть, стойки. Бега целый день.
