В их деревне, как и в остальных, взрослые по большей части работали в местном сельхоз предприятии, остальные были заняты фермерской деятельностью, работой в социальных учреждениях: школе, садике, почте, магазине. Либо работой в ближайшем крупном городе.
Многие, постоянно тут проживающие, держали при себе коров. Те были источником молока, удобрения для земледелия и хлопот для всех. Из молока делались продукты, которые большей частью продавались в городе, и это давало ощутимый финансовый доход. Ради этого дохода люди вставали рано утром, чтоб покормить и подоить коров, выгнать их в общее стадо, и только после этого отправиться на работу. Дальше стадо гнал на пастбище пастух – кто-нибудь из подростков, старшеклассников, желающий или вынужденный зарабатывать. В летние дни коровам очень тяжело от жары и кровожадных москитов. Поэтому на полдень стадо пригонялось обратно в деревню, где коровы расходились по родным сарайкам на «сиесту». Но для коров были и более интересные места, куда хотелось сходить полакомиться: огороды и сады, частные и школьный. И вот, дабы не произошло бедствия с чужой плантацией с последующим скандалом, писками и визгами, бурёнок было сподручно провожать до дома. Чем и были заняты юные ковбои. Этим самым они снимали с родителей одну из хлопот и были безумно горды, что им доверено такое важное дело. Но это пока не надоело, пока хорошая погода и пока не идёт в разрез с «грандиозными» планами.
Выполнив свою миссию, мальчишки разошлись пообедать. Был уговор, что после обеда Васька зайдёт за Ваней, и они пойдут купаться.
Ваня подъехал к дому, поставил велик в тени сирени и двумя прыжками заскочил на крыльцо. Он хотел незаметно бросить дома майку, потому что и без неё на улице было жарко, перекусить и выскочить обратно на улицу.
Он проник на кухню. Яблони перед окном своими густыми кронами создавали в помещении приятный полумрак. Все горизонтальные поверхности были заставлены приготовлениями к засолке огурцов: намытые овощи, банки, специи и приспособления для закатки. Парило от кастрюльки, в которой стерилизовались крышки.
Ваня налил стакан компота из ревеня, залпом его выпил. Отломил кусман хлеба. Добрался до холодильника, оторвал сосиску и откусил. Мысли уже переключились на предстоящие приключения. И рука на автомате резким движением закрыла дверь холодильника с характерным хлопком.
– Сядь и поешь нормально! – донёсся властный голос матери.
Вслед за голосом появилась сама мама. Со светлыми русыми волосами, в халате приятного небесного цвета и с голосом, способным и спеть колыбельную и остановить овчарку.
– Садись сюда, – Она расчистила немного места на столе. Поставила тарелку с щами, в которой плавали кусочки молодой крапивы.
От горячей тарелки исходил пар. А Ваню чуть ли не трясло от нетерпения вернуться на улицу и досады, что угодил в этот съедобный плен.
Мама начала хлопотать по засолке. В подмогу ей пришла Катя – родная младшая сестра Ивана. Между делом она стала рассказывать матери, что у неё появилась новая подруга, которая приехала из города гостить у бабушки.
Ивана эти разговоры совсем не интересовали. Он демонстративно дул на поверхность горячего блюда.
Пришёл отец. Запахло сеном и другими ароматами сарайки.
– Бурёнки в стойле! – с вечным юмором отчитался он перед супругой.
Та улыбнулась и дала ему кружку с квасом. Отец повернулся к сыну:
– А ты чего тут сидишь и заставляешь друга ждать тебя ?! Ну ка давай быстро выйди к нему!
Ещё до окончания фразы, сына уже не оказалось за столом. Инстинктивно увернувшись от удара полотенцем, направленного со стороны супруги, отец присел на освободившееся место.
– О, супчик! – как бы удивился он и макнул луковое перо в соль.
Лёха и правда стоял возле крыльца и сосредоточенно вытряхивал на ладонь чёрные семена из твёрдой коричневой коробочки мака, растущего рядом на клумбе. Под ногами валялись шкурки от стрючков гороха.
– Пока тебя ждёшь, осень настанет! – он слизнул с ладони мак и отряхнул ладони ударами друг об друга.
Ваня знал манеру друга преувеличивать.
– Было неотложное дело, – попробовал он сважничать.
Руки уже тянусь к велосипеду, как вновь раздался голос, не позволяющий не повиноваться:
– Иван, подойди! – мама стояла на крыльце.
– Здрасьте, Тёть Тань! – Лёха ногой счикивал гороховый мусор с дорожки на клумбу.
Важность Ивана улетучилась. Уши как будто прижались. Мальчик вернулся к крыльцу.
– Здравствуй, Лёшенька! – Мама вручила сыну оставленный бутерброд и два огурца. – Вы куда собрались?
– Купаться! Жара вона какая!
В глазах матери мелькнула тревога, которая сопровождает все мысли об авантюрах детей.
– Если утонешь, домой можешь не возвращаться! – пошутила она, понимая, что детей ничто не остановит в этой тяге к воде.
– Ладно! – на автомате ответил сын, уже вновь подбегая к велику. Бутерброд затолкал в рот. Отдал один огурец другу.
Ноги без носков, в запылённых кедах надавили на педали. И мальчишки без маек, хрумкая огурцами, понеслись по залитой солнцем улице через деревню по направлению к реке.
