Вернувшись домой из штаба, куда она поехала вместе со Стрелецким (в экстренной ситуации могли пригодиться лишние руки), Алиса вымыла термосы из-под чая, выкинула пакеты с недоеденными бутербродами, заглянула в спальню, где мертвым сном уже успел уснуть Игорь, и встала под душ. Несмотря на бессонную ночь, она знала, что вряд ли уснет. Все ее естество томилось в ожидании большой беды, которая уже не просто стояла на пороге, а вошла в их дом. Присутствие этой самой беды рядом Алиса ощущала физически, всеми порами тела.
Теплая вода стекала по волосам на лицо, и, подставляя его тугим струям, Алиса вяло думала о том, как бы было неплохо, если бы эта вода, утекающая в сливное отверстие в полу, уносила с собой печали и тревоги. Сквозь шум струй она услышала зазвонивший телефон. Мобильник остался на кухне, поэтому его звонок был едва различим. Вряд ли он мог разбудить Игоря, ведь от кухни до спальни было достаточно далеко в их просторном доме, но тем не менее Алиса выключила воду, выскочила из душевой кабины и, наскоро обмотавшись большим полотенцем, побежала в сторону кухни.
Мокрое тело сразу замерзло. Морозный декабрьский воздух коварно боролся с установленной в доме мощной американской системой отопления. Дрожа от холода, Алиса схватила лежащий на барной стойке телефон, который уже успел умолкнуть, но тут же зазвонил снова. К огромному изумлению Алисы, ей звонил губернатор.
– Да, Вячеслав Аркадьевич, – чуть задыхаясь от бега, ответила она.
– Доброе утро, Алиса. – Малоземов снова не назвал ее отчества, и ей это не понравилось.
– Не знаю, доброе ли, – у Алисы невольно вырвался нервный смешок.
– Смотря с чем сравнивать. – Губернатор немного помолчал, и сердце Алисы забилось чуть быстрее. – Вот что, Алиса, скорее всего мой звонок вам – это глупость. Ничем не оправдываемое мягкосердечие, которое в нынешней ситуации мне проявлять совсем бы не следовало. Но я действительно очень вам благодарен. И я действительно хорошо к вам отношусь, поэтому и позвонил. Надеюсь, вы по достоинству оцените то, что ради вас я иду на должностное преступление.
– Что вы имеете в виду? – Алиса внезапно охрипла.
– Выписан ордер на арест Игоря Витальевича. Я сделал так, что до завтрашнего дня он не будет пущен в ход. Но у него есть только один сегодняшний день, чтобы срочно уехать.
– Куда уехать? – Алисе стало противно от того, как беспомощно прозвучал ее голос.
– Не знаю, куда. Далеко. Лучше всего из страны. И желательно туда, где его будет нельзя достать через Интерпол. Я уверен, что у него есть какая-нибудь открытая виза. А билет на самолет купить не проблема.
– Вячеслав Аркадьевич, почему он должен уезжать? Что он такого страшного сделал, чтобы бежать, скрываться как преступник? Поддержал не того человека на выборах? И вы считаете, что этого достаточно?
– Давайте не будем сейчас обсуждать, что я считаю. – Голос Малоземова был сух и бесцветен. – Ордер на арест выписан за налоговые преступления. И они у вашего благоверного действительно есть. Так что отвечать ему есть за что. И связь его ареста с выборами – не более, чем плод вашего воображения. Алиса, не заставляйте меня жалеть, что я вам позвонил. И не говорите, что вас не предупреждали о возможных последствиях. Так что не теряйте время на беллетристику, у Игоря Витальевича его не так уж и много.
В трубке запищали гудки. Алиса невидящим взглядом посмотрела на замолчавший аппаратик, аккуратно, словно он был стеклянный, положила его на край стола и, держась рукой за стену, на ватных ногах пошла в сторону спальни. Будить совсем недавно уснувшего Игоря.
Тихонько приоткрыв дверь, она на минуту застыла в дверях. Ее мужчина, разметавшись, спал на широкой, предназначенной для них двоих кровати. Даже во сне с его лба не сошла продольная морщина, появившаяся совсем недавно. И даже во сне он выглядел измученным. Таким измученным, что у Алисы защемило сердце.
У нее не укладывалось в голове, что он должен уехать. Вот прямо сегодня, сейчас. Уехать далеко и, наверное, надолго. Вышедшая замуж на первом курсе, Алиса рано стала самостоятельной. Ребенок, вражда со свекровью, гибель отца, развод и первые шаги в бизнесе, который она построила с нуля, приучили ее к решительности и смелости. Она быстро принимала решения, точно оценивала обстоятельства, просчитывала последствия и никогда не вешала нос.
Но рядом с Игорем она моментально теряла весь свой напор и деловитость. Она не могла жить без него. Ее ужасала одна только перспектива того, что она не будет видеть, как он спит, ест, улыбается ей, Алисе, особой, только для нее предназначенной улыбкой. Жизнь без него не имела смысла. Несмотря на сына, несмотря на маму, несмотря на работу и подруг. И сейчас она медлила, зная, что теряет драгоценное время. У нее не было сил разбудить Игоря, потому что тем самым она начинала новую эру своей жизни, в которой не станет его.
Слез не было. То всеобъемлющее горе, которое она сейчас испытывала, нельзя было выплакать слезами. За край сознания зацепилась глупая мысль, что, наверное, так же она провожала бы его на войну.
