– Потому что мой отец – деревенский староста? Ах, зачем же ты увёз меня из родительского дому! – жалобщица закрыла лицо ладонями, будто плача. – Не увёз бы, так не пришлось бы мне изведать столько стыда!
– А зачем ты улыбалась, стоя на дороге?
– Дурочка была! – Луминица отняла руки от лица и снова топнула ножкой.
Влад тоже начал закипать:
– Вот и я, видно, дурак был. Схватил в Молдавии первое, что попалось на глаза. В другой раз буду выбирать тщательнее, а тебя верну твоему отцу, как негодный товар.
– Я, по-твоему, негодная? – обиделась старостова дочь. Минуту назад она сожалела, что покинула отчий кров, но теперь всем своим видом показывала, что совсем не стремится туда вернуться.
Зная, что слова у Влада не расходятся с делом и что он вполне может отправить «негодницу» назад, Луминица заплакала уже непритворно, глаза наполнились слезами:
– Негодная? Вот как ты заговорил! Да где твоя совесть?! Ты свою совесть на ярмарке продал. Чёрт у тебя её купил, дал взамен одну меру бесстыдства и ещё каменного сердца полмеры. Бесстыдник! Увёз меня из родительского дому, а теперь я больше не гожусь тебе? Но если надумаешь отправить меня назад в Молдавию, то знай, что тебе придётся везти меня силой. Я не поеду, – она вздохнула и повторила ещё тише. – Не поеду.
Влад, видя слёзы, уже готовые пролиться, расхотел ссориться:
– Ладно. Беру свои слова обратно.
– Нет уж! Скажи всё, что собирался, – видя, что опасность миновала, Луминица опять попробовала воевать.
– Да я уж и так сказал лишнего, – румынский государь примирительно улыбнулся.
– Нет, ты сказал не всё! – выпалила Луминица, прямо глядя на него блестящими от слёз глазами. – Я желаю знать, отчего ты на мне не женишься!
Теперь она стояла в двух шагах от Влада.
– Скажи мне! Ведь у тебя всё время отговорки, – требовала старостова дочь. – Я твои отговорки не первый год слушаю, а теперь ты прямо скажи, чем же я тебе не гожусь. Если дерзкая, так я не буду больше… – жалобщица потупилась и замолчала.
Влад меж тем раздумывал, как лучше ответить. Причина, из-за которой он не желал жениться, и в самом деле была. Весьма серьёзная причина…
Влад помолчал ещё немного, а затем спросил:
– Слушай-ка, Луминица, я ведь внимателен? Навещаю часто?
– Да, ты посещаешь меня во всякую свободную минуту. Тем более странно слышать, что я негодна тебе.
– Значит, часто?
– Часто.
– А сколько уже прошло времени с тех пор, как твой отец отдал тебя мне?
– Два года и… – Луминица загнула пальчики на правой руке, – и пять месяцев.
– Не слишком много, но и не мало, – заметил Влад, – потому теперь пришла моя очередь выказывать недовольство.
Луминица насторожилась и, казалось, уже начала догадываться, о чём пойдёт речь:
– Чем же ты недоволен?
– Тем, что до сих пор в этом доме не слышу детского плача. Вот женюсь я на тебе, а ты так и не родишь… Что же мне тогда делать?
Наверное, старостова дочь и сама задумывалась на этот счёт, а теперь очень огорчилась, когда узнала, – она не одинока в своих подозрениях о том, что бесплодна. Но главное, в таком случае ничего поделать было нельзя. И впрямь негодная. Действительно – как государю жениться на женщине, у которой не родится детей.
Отсутствие детей и жизнь в позоре – это уже два горя, причём одно ведёт за собой другое. Луминица стояла и молча смотрела на Влада, а по щекам уже бежали хрустальные капли, частью смывая ту краску, которой старостова дочь подводила глаза, чтобы «напускать чары».
Влад встал с кресла, обнял Луминицу:
– Ну, хватит буянить.
Старостова дочь уткнулась ему в кафтан, обняла крепко, всхлипнула:
– Бессовестный! Наказание ты моё до скончания жизни! – затем она спросила. – А если даст нам Бог детей?
– Мне не просто дети, а сын нужен.
Луминица ещё немного повсхлипывала, а затем легонько толкнула князя, будто желая растормошить его:
– Нужен? – это прозвучало уже с улыбкой. – Посмотрел бы ты на себя! Застыл посреди комнаты, глаза вдаль устремил, мечтает. Аист тебе, что ли, сына принесёт? Чтобы сын родился, тебе самому постараться надо. Пойдём.
Луминица взяла Влада за руку и повела прочь от стола в спальню.
Уже после князь спросил, что же стало причиной для нынешней размолвки, и оказалось, что старостова дочь подслушала разговор своих служанок, которые судачили о госпоже.
– Может, их заменить? – предложил Влад.
– Не нужно, – вздохнула Луминица. – Другие будут такими же. Будут судачить и обо мне, и о тебе.
– А что же они говорили обо мне? – спросил Влад.
Луминица снова вздохнула:
– Говорили, что мои крики, слёзы – тебе это в забаву. Что тебе в своём дворце воевать не с кем – люди кругом смирные. Вот ты и нашёл себе… а дальше они стали говорить обо мне.
– Может быть, всё-таки заменить их? – повторил Влад, поскольку не был согласен с мнением служанок на свой счёт.
– Не нужно, – твердила Луминица. – В самом деле, не нужно. Пусть они языкастые, зато одна очень хорошо шьёт, а другая хорошо стряпает.
