В его руках лежал записной блокнот, точнее то, что от него осталось: часть страниц были сильно измяты, другие попросту вырваны, корешок соединял их остатки парой капель клея, а обложка была исцарапана ножом. Взгляд капитана замер на последней строчке записи от седьмого февраля. Балм был удивлен жизнерадостному тону, с каким был написан этот текст, ибо это совсем не походило на обрывки слов, которые он прочел на вырванной странице, валяющейся неподалеку.
– Дело плохо, парень не слишком уверен в себе, неизвестно, как именно подействовал на него Вальё. Общая черта у всех одна – биполярное расстройство, но другие побочные эффекты сильно разнятся.
– Капитан Балм, если я не ошибаюсь, этот препарат не особо у нас распространен, – сказала Трейси.
Балм уловил в тоне помощницы сомнение и поспешил его развеять:
– К счастью, это так. Я читал пару отчетов. В основном из Ханинге. У меня там приятель работает.
Вообще, Лесли Балм не был в восторге от этой девушки, Трейси Вульф, ее Купер дал Балму в напарники. «Способная девушка, пусть поучится у профи, да и должен же мне кто-то сообщать о ходе расследования». Так Купер и оправдал свой выбор, и польстил капитану. Впрочем, никаких альтернатив у последнего не было – пришлось согласиться.
– Капитан Балм, – Трейси каждое свое обращение начинала именно так, и капитана это понемногу начинало раздражать, – я не сильно углублялась в изучение Вальё, видела небольшую заметку, в большинстве случаев пострадавшие сами обращаются в больницу, им назначают антидепрессанты, и зависимость от Вальё обычно более не возобновляется.
– В большинстве случаев…, – тихо повторил Балм, по лицу его скользнула мрачная тень.
Капитан взял небольшую паузу, а затем продолжил:
– Мало кому хочется медленно сходить с ума. Рецидивы действительно редки, но вот запущенные случаи… Тебе, наверное, известно, что бывают и летальные исходы.
На последней фразе голос Балма дрогнул.
– И Трейси, давай без формальностей, не нужно каждый раз ко мне обращаться, ведь мы не в армии, – это прозвучало слегка грубо, поэтому Балм слегка смягчился и придал голосу добродушный тон, – расслабься, говори так, будто мы с тобой просто что-то обсуждаем.
– Капитан Балм, есть, Капитан Балм, – Трейси постаралась ответить военным тоном.
Капитан Балм вздохнул, но улыбнулся уголком губ, такой настрой девушки ему нравился больше.
– Вольно. Рядовой Трейси, вы делаете успехи! – в тон сарказму напарницы ответил Балм.
В комнате Саймона их было трое: капитан, Трейси и Купер. Последний, все это время внимательно изучавший какую-то безделушку, вдруг повернулся и, попеременно переводя взгляд с Трейси на Балма и обратно, произнес:
– Как вы думаете, что это? – и Купер протянул ладонь, на которой лежал непонятный предмет.
– Какой-то амулет? – спросила Трейси.
– Что-то оккультное. Выглядит не слишком мило, – ответил Балм.
Купер отошел назад на несколько шагов и указал на исцарапанный паркет.
– Теперь взгляните вот сюда. Здесь пентаграмма, у меня на ладони рогатая голова, здесь повсюду эти знаки.
– Символы дьявола, – мрачно ответил Балм, – Боже, я этого опасался. Плохой знак.
– Согласен.
– Капитан, но что это значит? – неуверенно спросила Трейси.
– Это значит, что дьявол почти всегда встречался именно в тех случаях, – медленно отвечал Балм, внимательно осматривая знак пентаграммы, – что оказывались летальными.
Девушка нахмурилась и прикусила губу. Капитан это заметил и попробовал ее ободрить:
– Но это не значит, что случай потерянный. Шансы есть, они крайне малы, но все же. Пока есть время, нужно попытаться найти Саймона.
Капитан подбросил статуэтку с рогатой головой, затем зажал в кулак и на секунду задумался.
– Трейси, изучи все случаи с летальным исходом, когда это произошло, при каких обстоятельствах, сколько времени потерпевшие принимали препарат. Нужно знать все. А я… – Капитан слегка понизил тон, – я пока буду изучать его записи.
Вышло так, что Винсент открыл мне душу, впрочем, это было неудивительно, я прекрасный слушатель, ведь большую часть времени молчу. Мало таких тем, что способны вывести меня на разговор. А Винсент изливал мне все о своей личной жизни и о девушке, которая была ему неверна. Возможно, я покажусь холодным и бесчувственным, или это несколько рюмок текилы сыграли свою роль, однако драма его не слишком меня трогала. Я молча впитывал его историю.
Итак, прошло несколько часов, и Винсент уже считал меня своим другом. Второй парень из подслушанного мною разговора, Сал, поначалу не слишком дружелюбно меня принял, зато потом был вполне приветлив. За столом сидели еще две девушки, имен я не запомнил, такое бывает часто, сразу несколько человек говорят тебе свои имена, в это время ты киваешь и говоришь им свое, при этом понимая, что не запомнил ни одного. Не знаю, рассеянность это или же безразличие, тем не менее, имен девушек я не помню, как и имя еще одного парня, что сидел в дальнем темном углу стола. За все время он не проронил ни слова. Только потом я понял, что он был под тем препаратом, о котором говорили мои новые друзья.