Пару раз у меня были мысли о том, чтобы покинуть заведение, но Винсент постоянно меня задерживал.
– Еще пять минут, Саймон, смотри, стрелка будет на половине, и пойдешь.
– Но сейчас минутная стрелка на пяти минутах.
На это Винсент отмахнулся и сказал, что в помещении становится душно. Смысла его слов я не понял. Минутная стрелка вдруг привлекла мое внимание, это свойственно для меня, иногда какие-то банальные предметы так и притягивают взор.
Но я слишком далеко отхожу от основной истории. Меня посчитают безвольным и бесхарактерным, но, когда Винсент предложил мне тот препарат, я механически согласился. В свое оправдание скажу то, что произнес Винсент.
– Расслабься, это обычное успокоительное, на него и рецепт не нужен, – при этом он улыбнулся и протянул мне таблетку, а затем сделал Салу какой-то жест. Позже я понял, что он ему подмигнул.
И раньше я замечал в себе малодушие, но внимания на него не обращал. Таблетка была у меня, и я незамедлительно пустил ее в обращение. Результат был довольно странный, я не все помню, а то немногое, что осталось у меня в воспоминаниях, больше похоже на сон и те несуразные образы, что ему обычно предшествуют.
Все началось с тьмы, ею все и закончилось. Так зарождался наш мир, то же самое ощутил и мой разум. Для начала я вышел на улицу, очень хотелось дышать свежим воздухом, это было единственным моим желанием, будто я брел по пустыне уже двое суток, язык мой разбух, и тело требовало утолить жажду, только водою в этом случае был воздух. Мир не сильно изменился, и я был этому удивлен, мне казалось, он подобно мне подвергся глобальным изменениям и был просто обязан предстать в новом свете. Но нет.
Выходя из-за стола я никого особо не заметил, люди говорили, люди существовали, среди них был и Винсент, это было чем-то очевидным, но внимания я не обратил. Их слова сливались в единый поток, и он был далеко не музыкальным. Повсюду был какой-то шум, люди говорили слишком громко и нечетко, будто рты их были повсюду и твердили они одно и тоже. Они произносили шум, не было никаких четких слов, был лишь сплошной поток раздражающей идеальный слух фальши. На улице людей было мало, несколько слов я услышал, но то были обрывки фраз, и о чем эти люди говорили, я не мог себе представить. Они были каждый по отдельности. И разговаривали сами с собой, даже не так, будто обрывки их мыслей, видоизмененные, время от времени пролетали мимо моих ушей.
Потом я услышал звук приближающегося авто. Это было еще более странно, почему машины ездят мне было совершенно неясно. Впрочем, этим же вопросом я задавался, когда видел идущих людей. Сплошной бред? Возможно, вот только тогда он был совершенно очевидным. Как другая реальность, которая появляется в наших снах. Она кажется естественной для нашего блуждающего сознания. Но сны будто окутаны какой-то невидимой пеленой, когда мы их смотрим, здесь этой пелены не было.
Однажды, когда у меня температура поднялась выше сорока градусов, я видел нечто такое, что до сих пор не могу себе объяснить. Можно ли образы в бреду трактовать как символизм? Неизвестно, но тогда я шел через ужасное бесконечное поле. Идти было тяжело, я был ранен, ноги еле плелись, передо мной появлялся небольшой пригорок, и как только я его проходил, он вновь виделся спереди. Бесконечный круг, сознание замыкалось от перегрева. По всему полю были разбросаны люди. Мертвые солдаты, кони, повсюду стояли знамена, невзрачные, тусклые, они медленно покачивались на ветру. И это легкое колыхание вызывало ужас.
Ощущение было похоже на фильм, который ты смотришь без звука и в замедлении. Через какое-то время эта тишина и медленная смена кадров введет в транс. Это защитная реакция. Я шел по мертвым, по нескончаемому полю, всюду будто валялись те, кто не смог вернуться обратно в свое тело, но я дошел.
Здесь ощущение было похожее, все вокруг было какое-то мертвое, хотя на самом деле мир оставался по-прежнему живым. От этого было страшно. Безысходность и отчаяние царили повсюду. Один лишь свежий воздух был реальным, все остальное казалось вымышленным.
Я попробовал снова зайти в клуб. Подошел к Винсенту и блуждающим взором смотрел на них. Они пили и рты их открывались, но слов слышно не было, сплошной шум. На столе лежало меню, но букв не было, размытый и потертый текст, надписи, которые находятся настолько далеко, что ты их не способен прочесть. Я пытался что-то сказать Винсенту, пытался его отвлечь, просил меня послушать, но никто меня не замечал. Никто из них. Я начал сомневаться в своей реальности. Казалось, что я для них невидим. Также было и с другими людьми, они просто шли мимо, не поднимали на меня глаз, смотрели сквозь меня. Это и нагоняло ужас, я был совершенно один и никто не мог ни помочь мне, ни даже услышать меня.