Сначала мы немного пробуксовываем (с одной стороны мои волосы стали слегка волнистыми, сзади появились более тугие локоны, а спереди – распушенные прядки), но потом они сдаются и просто собирают все в хвост. Шесть минут они тратят на то, чтобы подобрать правильный тональник, а потом спасают положение толстым слоем бронзера. К этому добавляются сверкающие фиолетовые тени, помада и золотой хайлайтер (это просто бомба!).
Я тем временем репетирую свой выход перед зеркалом: закусываю губы и улыбаюсь, делаю загадочный взгляд, смотрю восхищенно и смущенно и т. д. Этот ассистент фотографа будет волосы на себе рвать, когда поймет, что я существую, а это случится буквально с минуты на минуту. Я – потрясающее явление.
Сияя, наконец направляюсь к моим сестрам и брату.
Они стоят все вместе и переливаются в свете ламп: Фейт в золотом, Мерси в серебряном, а Макс в бронзовом.
– А вот и я! – говорю затаив дыхание и втискиваюсь между ними. – Простите за задержку. Не волнуйтесь, уже можно начинать.
Втягиваю щеки, выпячиваю грудь и поворачиваюсь так, чтобы казаться совсем плоской.
– Снимаем!
В наступившей тишине мои сестры и брат смотрят на меня.
Потом – друг на друга, затем – на бабушку.
Следом – друг на друга, потом – на фотографа.
И опять – на меня.
– Хм-м-м, – говорит Макс.
– По, – говорит Фейт.
– Идиотка, – говорит Мерси.
– Хоуп, – бабушка хмурится, обращаясь ко мне со своей позиции, прямо за спиной фотографа, – я думала, ты все понимаешь. Ты не будешь участвовать ни в съемках, ни в интервью.
Я смотрю на нее.
– Но…
– Ты знаешь правила. Тебе еще нет шестнадцати.
Чувствую себя так, будто моего персонажа убили за несколько секунд до того, как начинается заставка фильма.
– Но мне будет шестнадцать с минуты на минуту! – в отчаянии выдаю я, поплотнее прижимаясь к остальным и расставляя локти в стороны, чтобы они не могли меня оттуда убрать. – Ну, в смысле, это же совсем скоро. Мой день рождения меньше чем через четыре месяца. К тому моменту, как выйдет журнал, мне уже точно исполнится шестнадцать!
– Боюсь, это не обсуждается, – говорит бабушка, оглядываясь по сторонам. – Маргарет, пожалуйста, выведите мою младшую внучку из комнаты, пока… в дело не пущено слишком много эмоций.
– Нет! – Я загораживаюсь Максом как щитом. – Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста!
Брат сочувственно мне улыбается, но потом отдирает меня от себя и выводит из их группы. Затем Мэгз тащит меня через комнату, а я разбрасываю на ходу свои подписанные фото.
Эмоции? Ну, я вам покажу эмоции!
Набрав в грудь побольше воздуха, сжимаю кулаки, поднимаю голову и готовлю голосовые связки к максимально драматическому выходу: свет, камера…
– ЭТО НЕСПРАВЕД…
Дверь захлопывается у меня перед носом.
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: КЛАСС
Два часа спустя мы с друзьями сидим на задней парте в классе, без конца обмениваясь возмущенными записками и обсуждая эту ужасную несправедливость. Оливия просто не может в это поверить, а Сильвия очень мне сочувствует; Мэдисон призывает к восстанию, но она всегда слишком эмоционально реагирует, не обращайте внимания.
В конце концов мы немного остываем, и наш разговор возвращается к обычным темам: вечеринки, наряды, учителя и новый мальчик, который только недавно пришел к нам в школу. Очевидно, в нем нет ничего хорошего (у него проницательные зеленые глаза), но он постоянно смотрит на меня через весь класс. Мы все подозреваем, что где-то в глубине у него скрыты интересное прошлое и доброе сердце.
И Оливия такая: «Ах, Хоуп, ну когда ты наконец поймешь?!»
– Хоуп.
А София такая: «Вы просто созданы друг для дру- га».
– Хоуп.
И только мне это совершенно не очевидно, потому что…
– Хоуп!
Я подпрыгиваю от неожиданности и, моргая, смотрю на мистера Гилберта.
– А?
– Ты слушаешь или мне перенести этот занятный урок на улицу и учить там б
Непросто же вам будет научить их держать ручку!
– Я слушаю, – и я начинаю импровизировать: мы, актрисы с мировым именем, должны находить выход из любой неожиданной ситуации. – В… 1052 году Вильгельм Завоеватель провозгласил себя законным правителем английского престола, и так началось нормандское завоевание Англии!
– В 1052 году? – хмурится мистер Гилберт.
– В 1053-м? 54-м? 55-м?
С каждым разом его древние кустистые серые брови поднимаются все выше и выше.
– 56-м? 57-м? 58-м? 59-м? 60-м?
Брови все продолжают двигаться.
– В 61-м? 62-м? 63-м? 64-м? 65-м? 66-м?
Перестают двигаться.
– В 1066 году!
– Прекрасно. Я рад, что мы наконец добрались до этой даты, Хоуп. Жаль только, что сегодня утром у нас химия, а не история.
Я смотрю на красный учебник, лежащий передо мной на столе.
Если бы только Оливия, или София, или Мэдисон, или Новый Мальчик указали мне на эту мелкую деталь… Но, увы, они этого не сделали. Главным образом потому, что я никогда не ходила в школу. Я занимаюсь одна с учителем в нашей библиотеке, и никого из моих друзей на самом деле не существует… Вот поэтому им и сложно было предупредить меня сейчас.
– Ага, – киваю я.
Интересно, а что отвечает мама, когда не слушает, что ей говорят?
