Быстро (пока не исчез этот приятный свет) я бегу в прачечную, копаюсь там в куче одежды, отбракованной Мерси на прошлой неделе, и наконец нахожу потрясающий черный комбинезон Chlo'e; он немного мне великоват, и на груди у него пятно, но он гораздо лучше подходит для этой сцены.
В восторге натягиваю его, завязываю на талии поясом от пальто, цепляю в прихожей пару замшевых розовых туфель Prada на высоченном каблуке; под действием вдохновения нахожу в кармане пиджака Мер ярко-красную помаду Dior, мажу губы и быстро бегу обратно вверх по лестнице.
Итак, продолжаем.
Хоуп смотрит в большое окно, на ней комбинезон от Chlo'e, на губах красная помада. Она выглядит шикарной, при этом свободной и непринужденной, как будто в любой момент может просто сесть на диван. У нее идеальная осанка и задумчивое выражение лица.
КРАСИВЫЙ ЮНОША шагает по длинной подъездной дорожке.
ЮНОША
(поднимает голову)
Надо же, я столько раз ходил по этой дорожке и никогда раньше не видел эту девушку!
ХОУП
Надо же, я столько раз стояла у этого окна и никогда раньше не видела этого юношу!
ЮНОША
Прекрасная девушка, откройте мне окно, поговорите со мной!
ХОУП
Что?
ЮНОША
Откройте окно!
ХОУП
А!
Она открывает окно.
ХОУП
Простите, я вас не слышала. Я была погружена в мысли о поэзии и сосредоточилась на чем-то очень далеком. Подождите!
Начинают играть скрипки. Она бежит вниз по лестнице и открывает дверь. Несколько секунд они смотрят друг на друга.
ЮНОША
Мне почему-то кажется, что мы с вами уже где-то встречались.
ХОУП
И все-таки в вас столько всего неизведанного.
Он наклоняется. Они це…
– Хоуп! – доносится сверху крик Мерси. – Сними немедленно мой комбинезон и прекрати прятаться у окна, ты не снимаешься в дурацком ужастике.
И она хлопает дверью.
Я вздыхаю (я снимаюсь в романтическом фильме, да будет тебе известно) и иду в свою комнату, чтобы переодеться. Ведь со дня на день здесь может неожиданно оказаться красивый разносчик газет или какой-нибудь потрясающий доставщик продуктов из «Хэрродс», но я не буду стоять у окна и не смогу его очаровать. И за эту роковую ошибку буду потом всю жизнь винить свою старшую сестру.
Снова оказавшись в своих джинсах, я роюсь в телефоне, чтобы прочитать более подробный гороскоп. Вдруг телефон пищит, и на экране всплывает кричащий заголовок:
Потом меняю местами постеры из фильмов на стенах так, чтобы огромный плакат с целующейся парой оказался как раз напротив моей кровати. У вселенной есть свои тайные пути, но, может быть, она реагирует на прозрачные намеки?
Я так же осторожно перебираю свои бесценные сокровища: «хлопушку» со съемок классического немого кино с моей прабабушкой в главной роли – «Это случилось не здесь!», бабушкины шелковые перчатки из «Вечернего дождя», длинный, украшенный драгоценными камнями меч, с которым мама была в фильме «Губительницы», и режиссерское кресло из папиного фильма «Волны времени», получившего Золотой глобус. (Но, честно говоря, я не особо понимаю, за что он получил эту премию: он о флоте, и там совершенно нет любовной линии.)
С улыбкой поправляю старую маленькую фотографию моих дедушки и бабушки по отцовской линии (они лучезарно улыбаются перед своим очаровательным ярким домиком в Новом Орлеане), чтобы они не чувствовали себя выброшенными за борт.
Включаю «Наше сердце», чтобы оно громко звучало на заднем плане, потом беру телефон и нажимаю кнопку быстрого набора.
– Привет! – звучит в трубке глубокий американский голос. – Это Майкл Риверс. Если вы звоните по рабочим вопросам, свяжитесь сначала с моим агентом в First Films. Если нет, не стесняйтесь и оставьте сообщение после сигнала.
Пи-и-и.
