— Леонид, а Вы следите за творчеством Валерии? — вдруг спросил Малахов. — Если честно — нет. Я слушаю другую музыку. Мне есть, что слушать. — А Вы были на концерте Валерии? — продолжал он. — Нет, не довелось. Я приходил в Бонне, но меня не пригласили. — Как? Я посылала за тобой женщину, администратора, а ты ей сказал, что тебя зовут Алексей, и она ушла! — воскликнула Валерия. — Валерия, какую женщину? Не было женщины. Выходил какой-то парень, ещё минут за 30 до твоего приезда, спрашивал, как меня зовут. — Нет! За тобой ходила моя администратор, — продолжала настаивать Валерия. — Почему ты сказал ей, что тебя зовут Алексей? — Алла, Алексеем меня назвала ты, а спрашивал моё имя молодой человек, а не твоя женщина-администратор, и было это ещё до твоего приезда в зал, — повторил я.
Спорить было бесполезно, а рассказать о том, как Валерия пробиралась в зал, за кустами, чтобы избежать встречи со мной, мне не дали — такого поворота событий в сценарии не было…
Наш короткий спор с Валерией, как и многое другое, из передачи, конечно же, вырезали — не по сценарию…
А она, Валерия, обманывала. И делала это уверенно. И не в первый раз. Прежде всего себя. Нисколько не стесняясь, сама искренне веря в то, что говорит мне, зрителям в студии, Малахову — на всю страну. Зная, что ей верят. И, как всегда, говорила много и быстро.
Лев Толстой писал:
Должен вам сказать, что у меня сложилось такое впечатление, что Валерия перед своими интервью или участием в передачах молчит месяца по три, не разговаривает ни с кем, а потом всё то, что накопилось в ней за это время, выпаливает за один раз. Чем ещё можно объяснить такую говорливость? Мне кажется, что брать у неё интервью — всё равно, что беседовать с автоответчиком. А ведь раньше она такой не была…
И, как всегда, ни слова о музыке… Да и как, собственно, можно говорить о музыке после такого «исполнения» «Аве Марии» Каччини, арии Далилы из оперы Камиля Сен-Санса «Самсон и Далила» или «Песни Вани» из оперы «Иван Сусанин» Глинки? Не говоря уже о романсах…
А потом слово взял Иосиф Пригожин. Его рассказ сопровождался видеокадрами о швейцарской даче, стоящей на берегу Женевского озера и видами самого озера. Он долго рассказывал о том, какой там замечательный вид, как там хорошо отдыхать ему и семье, какой там чистый воздух и тишина, бассейн во дворе и прочая, и прочая… Ну просто «Клуб кинопутешествий»! А я сидел и думал: «Кому он это рассказывает? Полуголодным бабушкам-пенсионеркам или детям-инвалидам? Или тем 23 миллионам россиян, чьи доходы ниже прожиточного уровня?»
Конечно, Валерия, почётно быть Послом Доброй Воли и Членом Совета при Президенте Российской Федерации по культуре и искусству, а также бороться за спасение панд, а заодно и с геями. Очень здорово, что ты пела для Зиты и Гиты! Хотя, в принципе, спеть для них было не трудно, да и не обязывает ни к чему. Но, может быть, попробовать и нашим людям как-то реально помочь? Не кому-то одному, а вообще! Чтобы не пиар был, а действительно помощь! Стать, например, опекуном какого-нибудь детского дома или организовать фонд помощи больным детям! Взять и кинуть клич нашим «звёздам»: «Отчислим 1 %(или 2 %, или 5 %) с каждого (или с каждого второго, или пятого) концерта в фонд помощи больным детям!». Неужели отказались бы? Или до сих пор в голову никому не пришло? Или денег жалко? А ведь могли бы себе позволить — ведь вроде бы не бедствуют. Я думаю, больше было бы пользы. Ведь всем миром на операции и лекарства страна собирает. Мне кажется, что участие в каком-либо благотворительном концерте или посещение детской больницы с раздачей подарков — это, безусловно, замечательно, но не слишком много для людей с таким статусом. Вот Гоша Куценко взял да и пожертвовал больше чем полмиллиона долларов на строительство специализированного центра для малышей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Один! Почти четверть его концертных выступлений — благотворительные. Да и не только он. Чулпан Хаматова, Константин Хабенский, Анита Цой — список можно продолжить. Неужели наши поп-звёзды беднее и не могут себе такого же позволить? А богатством кичиться на всю страну, глядя в объектив камеры честными глазами — нескромно как то… То ли «ярмарка тщеславия», то ли «пир во время чумы».
После съёмки, стоя уже в паузе за кулисами, я ждал редактора передачи. В это время Валерия вышла со съёмочной площадки и прошла мимо, обдав меня ледяным холодом, буквально в метре. Прошла так, словно мы абсолютно не знакомы и она никогда не была моей женой, и не со мной обнималась она на глазах у зрителей перед телекамерами всего час назад. Словно не было никаких съёмок передачи в студии. Минут через пять она вернулась обратно на площадку, точно так же «ледяной горою» проплыв мимо меня.
