Позже, в одном интервью, она расскажет, что разбила на съёмках клипа машину и должна была возместить ущерб. Про покупку акций она уже не помнила. О том, где и как я живу, она, якобы, не знала, а если бы знала, то, конечно же, не позвонила бы. Но ведь я же ей рассказал! Те пятьсот долларов, которые я вернул ей тогда за синтезатор, вероятно, спасли её.
А я… Я продолжал работать и жить в баре, играл на пианино и копил деньги на новый синтезатор. А через несколько месяцев, так как это было уже не к спеху, я выбрался в Саратов и отдал бывшей тёще три книжные полочки и кресло. Правда, она хотела забрать ещё и хрустальную вазочку, которую дарила на свадьбе, но ей не повезло — вазочки в наличии не оказалось. Я предложил ей любую другую, на выбор, на что получил совершенно потрясающий ответ: «Да ладно… Оставь себе». Авторитетная женщина… Папа, приехавший вместе с мамой и используемый ею в качестве шофёра и носильщика, не знал, куда ему деваться от стыда. Может, и пил поэтому.
Он мне всегда нравился больше.
Делай что должен. А там будь, что будет.
Больше я её не видел.
Проработав и прожив почти два года в баре, в мае 1993 я совершенно случайно уехал в Австрию на три месяца — в одном из венских ресторанов нужен был музыкант.
Через три месяца мне предложили поработать ещё три месяца, потом продлили контракт на год. Я остался. Нет, я не хотел оставаться там навсегда — просто работал. Раз в полгода ездил домой, навещал отца, бабушку, племянника и — возвращался в Австрию. В Австрии была работа, там мне было лучше в то время, а тут ещё хор под названием «Bolschoi Don Kosaken», в оркестр которого в 1993 году меня взяли играть и где я проработал восемнадцать лет и с которым побывал в четырнадцати странах, записал шесть компакт-дисков, в том числе два своих. С работой в хоре мне повезло. Повезло в том смысле, что в этом коллективе работал потрясающий дирижёр Иван Шалиев, пели замечательные оперные певцы. У этих людей было чему учиться.
Да и музыканты тоже были прекрасные, такие, например, как баянист-виртуоз Владимир Пирский (заслуженный артист России, выступавший ещё с великой Зыкиной) или Рудик Яхин (обладатель II премии международного V — Accordion Festival в Риме 2011 года), братья Сергей и Юрий Кондратьевы, балалаечники-виртуозы. Много полезного я почерпнул и очень многому научился у людей, которые не имели никакого отношения ни к эстраде, ни к джазу. Просто все они были БОЛЬШИМИ МУЗЫКАНТАМИ.
А в 1996 году жизнь подарила мне встречу с моей Наташей.
Я играл на новогоднем вечере в Российском Центре Науки и Культуры в Вене, где мы и познакомились. Вот уже 20 лет, как мы вместе, и более надёжного, верного и преданного, искреннего и светлого человека в моей жизни никогда не было и уже не будет.
Однажды, в 1998 году, я взял и позвонил Алле — просто так — и поздравил с праздником 8 марта. Глупость, конечно… Признаюсь, был слегка подшофе, захотелось — столько лет спустя — поговорить. Трубку никто не взял, автоответчик что-то пробормотал мне голосом Шульгина и я, внимательно выслушав его, наговорил в ответ что-то поздравительное и оставил номер своего телефона.
Прошло несколько месяцев и у меня опять зазвонил телефон!
— Привет, это Алла.
Да уж… Умеет она преподносить сюрпризы. Я уже и забыл, что звонил ей. Стоял, держал трубку около уха, что-то отвечал невпопад. Разговор не клеился. Я растерялся — настолько это было неожиданно, да и не хотел я уже с ней разговаривать, как говорится — всему своё время. Поговорили кое-как, ни о чём, да и о чём было говорить? И вдруг… Ох уж это «вдруг»!
— Прости меня за то, что я тебе жизнь разбила.
Вот оно как! По телефону, не глядя в глаза, — нетрудно это сделать. Ну, Бог простит, и я прощаю. Хотя, не поздновато ли прощенья просить? Хороша ложка к обеду. Семь лет уже прошло и, если бы не тот мой «шальной» звонок, так и не услышал бы я никогда этих слов.
— Плохо ты за меня боролся, — продолжала она, как будто тогда, семь лет назад, у меня был хоть один шанс изменить что-то.
Больше я не звонил ей никогда. У нас — советских — особая гордость.
Через несколько месяцев, во время моего очередного приезда в Саратов, друзья мне рассказали, что у Аллы, вроде бы, какие-то неприятности с Шульгиным. Так вот оно в чём дело! Вот, оказывается, чем был вызван её звонок и телефонные извинения! А я-то думал…
Правильно, видать, сказала Мерилин Монро:
