— Снежана, мой папа тоже не пришёл, видишь, и вчера не пришёл, хотя обещал по телефону… И вообще ушёл из дома, когда я был маленький. Я же не реву! — Мама и тётя Алла переглянулись, у обеих одинаково приоткрылись рты, а маленький Дятловский спокойно продолжал утешать взрослую девушку: — Я тебе сейчас подарю мелки пастельные из Франции, всю упаковку, и раскраски. Ещё желатинки-мишки… Пойдём, Миша тоже хочет попробовать.
От тепла детской ладони Снежана обмякла, а желатинки и правда оказались вкусными. Анастасия Сергеевна подтвердит.
Нервы Валерии тут же дали слабину, она вздохнула и улыбнулась любимой подруге. Они взялись за руки и, кажется, вросли каблуками в платформу. Алла и Лера. Алла чувствует, как нарастает напряжение в затылке, а Лера — сверлящий взгляд на спине.
— Аллочка, обернись, мне кажется, кровь на спине у меня.
Алла, не шевелясь, одним только взглядом скользит по спине подруги:
— Это опять твоя психосоматика вылезла. Надо успокоиться. — Сильная женщина не признаёт свою слабость, поэтому борется с чужой. — Кто-то следит за нами, — поняла она и обернулась, всё же отодрав каблуки от бетона.
Волнительное объявление о посадке из невнятного динамика под куполом вокзала окончательно сбило с толку засуетившихся подруг. Приближаясь к платформе, с тяжёлым грохотом полз по рельсам скорый поезд крымского маршрута. Голос диктора вдохновил пассажиров на быстрые рокировки по плоскости платформы, и только наши герои замерли как вкопанные. Правда, белорусский гангстер оледенению не поддался и лихо подхватил чемоданы, и свои, и Дятловских, отчего он стал походить на героя детской мультипликации крокодила Гену, а не на гангстера.
Хлопоты при посадке целиком поглотили отъезжающих. Алла, Лера, Алик, Снежана и Анастасия Сергеевна расположились в одном купе. И они его выиграли. Девушка, похожая на Белоснежку, пришла в детский восторг и исцеловала няню, Альку и его растерянную маму.
Вскоре к ним присоединился и Александр Ильич с Мишенькой на руках. Он усадил улыбающегося мальчика на полку у окна и остался равнодушным к запредельному ликованию.
— Александр Ильич, — пропела Снежана, — я вас прощаю от всей души. Простите и вы меня.
Няня засветилась восторгом от вкушения плодов своего воспитания. Алла взглядом полоснула по его гладким щекам и вороту безупречной рубашки. «Истукан!» — кричали её горячие живые глаза. От её взгляда Александр Ильич съёжился, в его непроницаемых глазах отражается образ Аллы. Он хочет ответить Снежане, но ком подступил к горлу, и он молчит и краснеет. Краснеет как-то по-дурацки, пятнами.
Новые рыдания Алькиной мамы заполнили водворившуюся паузу, и страж тут же улизнул. Его невнятное прощание не было услышано никем из пассажиров первого купе.
Алька одной рукой обнял мать, а другой дёргал тётю Аллу за подол. Он хлопал глазами и почти не дышал. Первой откликнулась Алла. Она подскочила с Мишиной полки и прижала рыдающую подругу к груди. Снежана тоже не осталась в стороне, а няня с высоты своего роста принялась гладить Алькину маму по голове, шепча сердечно: «Ша, ша, ша…»
В это время Алька проскользнул на нижнюю полку, поближе к Мише, и зачем-то поцеловал взъерошенный ёжик его волос. Малыш от удовольствия загулил. А плач Алькиной мамы сам собой сошёл на нет.
— Лера, пошли! — отдала команду Алла, бросив взгляд на часы со стразами, утяжеляющие её руку. — Пусть ребёнок поедет с позитивным настроем.
Она сгребла в охапку безвольную подругу и до самого отправления поезда заставила несчастную улыбаться и покрывать воздушными поцелуями лицевую сторону окна.
Лера улыбалась, и в ней крепла твёрдость, ведь Анастасия Сергеевна, по человеку видно, станет матерью для Альки на весь период заезда.
Незадолго до отъезда Альки Алла занималась тем, что гнала от себя мысли, в которых она вела роль прекрасной домохозяйки и повара. Но эти мысли одолевали её и даже принудили к вышиванию крестом. Сбегая от себя, она мечтала о работе и, когда возвращался Костя, сверлила его напряжённым взглядом. Тот отшучивался и отмахивался: «Киса, тебе ещё отдыхать долго. Ближе к финишу решим». «Что тут решать?» — кипела внутри себя Алла, но сохраняла молчание. Сорвалась она накануне. Костя пришёл позже обычного, позже последнего выпуска новостей, и по ходу к холодильнику бросил:
— В санатории тебе станет лучше…
У Аллы на душе заскребли кошки. Она пристально следит за мужем, брюшко которого обмякло от голода и желает наполнить себя калориями. Его хозяин с кривой улыбкой обследует холодильник, суёт нос в кастрюлю, где хранится жаркое по-испански. Он глотает холодный мясной аромат и морщит нос, ковыряя вилкой в горе мяса. Вилка с нанизанными на неё дольками лука летит в раковину, а Костя тянется уже к батону варёной колбасы, отправив жаркое в отставку на самую нижнюю полку холодильной камеры.
Глаза Аллы сверкнули гневом, словно всплеснулась в желе вулкана раскалённая лава. В один прыжок пантеры она оказывается между своим благоверным и холодильником. Халат из китайского шёлка встаёт дыбом на спине.
