— Аа-а! — озарило начальницу. — Ты, верно, с новой секретаршей увиделась?
Рыдания осипли и стали едва слышны.
— Света, Света, — с укором сказала начальница и взглядом пробила газетную бумагу. Пенсионер Пенсионерович, как самый смекалистый в группе информатизаторов, поднялся и пошаркал ко выходу.
Светланка замолчала, но головы не подняла.
— Света, — не отступает начальница. — Тебе уж… не восемнадцать, прости. Мы вместе уже восемь лет. Ты пришла к нам маленькой девочкой, но с той поры ты не изменилась. Понимаешь? Годы пролетели, а с тобой ничего не произошло.
Светланка подняла припухшее лицо и с интересом посмотрела на «заву», хлопая отёкшими веками.
— Ты на меня так не смотри, — поспешно заметила начальница. — Речь не обо мне. И… со мной произошло уже всё, что могло произойти. Вот, внимай себе. Ты чего добилась?
— Как? А диплом?
— Да, диплом, — подтвердила начальница и заглянула в щёлки её бесцветных глаз, — и всё. Тебе даже не предложили новую работу, только в трудовую занесли, что ты теперь на одну ступеньку выше. Для этого мы пять лет ломали голову над твоими контрольными? Ты не выросла. Понимаешь? Даже внешность не изменилась. — Валерия Николаевна схитрила, конечно, чтобы поддержать несчастную. После двадцати пяти Светланка чуть раздалась вширь, а на её лбу появились морщины. Одна пролегла между бровей, и, когда Светланка снимала очки, лишняя складка придавала лицу сердитости.
— Возраст твой всё ещё прекрасный. Тебе надо измениться и… внутри себя особенно. Вырасти. Понимаешь? — Лера вышагивает по кабинету, руки в карманах вязаного жакета, ноги обуты в туфли чёрной замши. — Я помогу тебе. Мы, во-первых, избавимся от очков. Подберём линзы. Причёску. Я отведу тебя к мастеру, просто волшебник, он мою лучшую подругу стрижёт. Это во-вторых. И… гардероб, это уже в-третьих. — Лера сама не замечает, что сейчас говорит как лучшая подруга Алла, упрекая Светланку в том же, что Алла вменяла в вину ей самой.
Светланка выпрямила спину и смотрит, не мигая, на начальницу.
— Переформатируем тебя, короче. Станешь если не красавицей, то хорошенькой девушкой точно. Походку ещё шлифанём. Потенциал у тебя есть, — подбодрила подчинённую Валерия Николаевна, — и ещё, внутри себя, тоже важно. Я давно сказать хотела. Не решалась просто. Не надо тебе в курилке перемывать чужие кости, надо интересные разговоры вести. Понимаешь? Чтобы твоему собеседнику приятно было с тобой общаться. Миленькой надо быть, чтобы замуж выйти. Нам замуж надо. В декрет, — пропела Лера и заглянула вглубь себя. От увиденного её передёрнуло, и голос поплыл. — Главное, — вздохнув, выдавила она, — тебе надо свою жизнь проживать. Понимаешь? А не чужие ошибки ранжировать. Ты попробуй, поживи — столько дров наломаешь…
Телефон на столе начальницы зашёлся тревожным дребезжанием. Собеседницы вздрогнули.
— Завтра же начнём, — сказала Валерия Николаевна и подняла трубку.
Тревожный голос любимой подруги запустил мандражный механизм.
— Лерочка, только ты не волнуйся, ладно?
— Ладно. Что случилось?
— Ничего особенного. Просто я тут пью кофе одна. Дома. И подумала… а как фамилия этой семьи, которая с Аликом в Евпаторию укатила? — Турбизнес отдыхал от потоков энергии своей королевы, и неистраченная мощность её души запустилась в работу над кармой любимой подруги.
— Я… Я не знаю. — Лера покрылась холодным потом.
— Как не знаешь? — рявкнула трубка. — Ты же породнилась практически с ними на перроне! Ты из купе со свистком поезда не вытряхивалась!
Лера схватилась за голову.
— Так и что! — крикнула она в трубку. — Мне и в голову не пришло! Ты ведь тоже не у каждого встречного фамилию требуешь!
— Ле-ер, — помолчав, отозвался голос, — получается, ты доверила ребёнка первым встречным и не узнала даже фамилию. От ужаса я с места не могу сойти.
Приблизилось время расплаты.
— Господи, что же делать? — Ноги Валерии Николаевны подкосились. — Не зря Алька так хотел домой! — Светланка, запыхавшись, подставила начальнице стул.
— Вылетай с работы, — командует трубка, — идём в поликлинику, Альку спасать. Я только ногти досушу…
Постукивая зубами, Лера примчалась в детскую поликлинику. Очередь стояла насмерть! Леру причислили к касте безталонников и отослали в самый конец хвоста. Она прижалась к стене и опустила голову. Юная мама с бриллиантом в ноздре, подперев дверь и перекатывая жвачку по своим челюстям, проверяла талоны у вновь прибывших. Её голос готов был сорваться на любого, кто пытался проникнуть за дверь кабинета участковой и не предъявил лоскуток с распечатанным правом на вход.
Но тут одетая в белый халат важная птица, в которую для всех превратилась Алла, направилась к кабинету, стуча стальными каблуками, которые искрят от соприкосновения с каменным полом. Пациенты как по команде подняли головы и уставились на неё: подбородок — до потолка, под мышкой — папка красной кожи, золотом блестит молния, а шлейфом за птицей стелется пряный, сладковатый аромат.
