Вот и Елена Юрьевна цедит горячий напиток, уже вторую кружку, и поглядывает на опаздывающих, которые то и дело грохают входной дверью так, что железо стонет. Ей, главной женщине, видно хорошо, как сотрудники прячут глаза и проскальзывают к рабочим местам. Место наблюдения идеальное — окно офисной кухни, напротив входа. Она разлеглась в кресле из ротанга и шарит взглядом по каждому рабочему столу. На некоторых лежит пыль лености, есть столы, заставленные чашками с недопитым чаем или кофе. А вот стол активистки ядра, подруги бывшего зама, на нём лежат три каталога немецкой одежды — закладочки синие. Активистка дерзила вчера главной женщине — глаза искрились, и что ей оставалось, бедняжке, если она от работы года два как отстранилась, картинки в журналах перелистывает и сотрудниц соблазняет, чтобы наряды себе заказывали из этих журналов. Бедняжка и заявки оформит сама, и денежки посчитает, разумница. А главное: открылся у неё дар убеждения. Каждый из её заказчиков верит, что счастлив, прижимая к сердцу только что распакованный плащик или сумочку, у которых самое немецкое — это бирки с ценой в евро.
Елена Юрьевна вздыхает, сегодня же лапушка отставного зама представит ей отчёт о проделанной работе за минувший и текущий кварталы. Сегодня же главная женщина смахнёт со стола бедняжки немецкие каталоги и продавит каблуком их глянцевую кожу.
— Орешки? — не унимается Лёва, выглядывая из-за завала системных блоков, но его покровительница не отвечает, сверля взглядом стол лидерши оппозиции.
И вот взгляд Елены Юрьевны смягчается, когда к ней за стол присаживается водитель Петя.
— Орешки? — спрашивает он и закрывает офисную панораму плечами, одетыми в чёрную кожу.
— Привет, Петя, — отзывается главная женщина, запуская руку в сплетённую из лозы вазочку, до краёв наполненную ядрами миндаля и фундука.
— А мне сварите кофейку? А то Лёвка пьёт, и мне завидно, — улыбается Петя и устремляет взгляд к её уху, вдоль которого, спрятавшись в копне волос, тянутся выбитые на коже буквы.
Полностью надпись он не прочитал — что-то про Бога, кажется, да ещё на английском.
— Петя, — вертит головой главная женщина, — мне не до этого… И Лёва, вообще-то, сам кофе варил.
Дружбой с Петей и Лёвой она дорожила, как семьёй. Утренние посиделки с кофе она проводила в кругу молодых людей. С ними можно быть настоящей, не надо вытягиваться и следить за словами, они простят любой промах и даже глупость оправдают, главное — не врать. А врать главная женщина не умела: щёки впадали и краснели, а сознание входило в ступор. Это качество особенно ценил директор. В его обществе Елена Юрьевна тоже была настоящей.
— Мне кажется — я на мосту, — вздохнув, закрыла глаза главная женщина. — На одном берегу — безумная ночь, на другом — трудовой подвиг. Так хочется постоять хоть несколько минут. Поболтать с вами. — Елена Юрьевна посмотрела на Лёву, который то и дело рыхлил вытянутым носом скомканный платок.
Он тоже примчался в офис ни свет ни заря. Замигали модемы и засвистел чайник. Елена Юрьевна вертелась у зеркала и укладывала щипцами свои жёсткие волосы. После они вдвоём пили кофе, растекаясь в ротанговых креслах, и она рассказывала, как славно провела ночь, вернее, вторую её часть. Первая и так известна всем: работала на работе. А вот вторая оказалась непредсказуемо загадочной. Муж, возвращаясь с репетиции, подхватил её с крыльца офисного здания, они романтично обнимались на заднем сиденье старого джипа, за рулём которого сидел новый вокалист. До дома оставалось всего ничего, рукой подать, когда небо затянуло грязной ватой туч и грянула буря…
От услышанного у Лёвы то и дело выкатывались глаза и поднимались брови.
— Классные духи, — сказал подоспевший к утреннему кофе Петя, втянув аромат старого и от этого ещё более густого Jose, которым были напитаны волосы и края блузки главной женщины, — и платье классное.
Елена Юрьевна просияла и обтянула рукой юбку из бирюзового шёлка.
— Это просто юбка. Нарядная очень. Не для офиса. Времени просто не было гладить или ещё что… — пролепетала она. — Ночью так откошмарило… Мозги набекрень. Как бы день продержаться, ночь уже отстояли. — Она поднялась с кресла.
— А дома вы тоже по сорок зёрен на чашку? — в лоб спросил Петя, желая продолжать утреннюю беседу. Лёва тоже на рабочее место не спешит — модемы мигают ритмично, можно или кофе пить, или в стрелялки резаться.
— А ваш муж тоже кофе пьёт? — вклинился Лёва в беседу, хватая вытянутыми пальцами миндаль.
— М-м-м… И не только кофе, к сожалению, — вздохнула королева хард-рока и продолжила усталым голосом, которым говорить о муже-гитаристе не принято. — Лёва, сегодня доча моя придёт после обеда. Поможешь ей сайт сделать? По информатике задали, а то у меня каждая косточка выламывается. Сил нет, а надо…
