— Ах, ах, ах! — пропел он. — Ты не понял? Наш шеф приготовил тебе сюрприз. Ты унылый какой-то, а его это бесит. Сам знаешь. Не может он выносить твою кислую физиономию. Да и дела страдают. Сам знаешь, когда человек… — Юрич не договорил, рука потянулась к столу и сцапала новую толстобокую оливку. Он обожает крабовое мясо.
В это время Валера огляделся: стайка профессиональных русалок резвится в воде, а во главе стаи Родионыч — молодой «дельфин».
— Сюрприз мне, а девки ему? — съязвил Валера, возвращая приятеля в диалог. — Типа ему вершки, а мне корешки? И кто вообще додумался баб нагнать?
Юрич пожал плечами, разговоры с наездами он не любил, не интеллигентно.
— Ну что ты пузыришься? — поморщился он. — Для тебя старались, ясно? Капиталист один Родионычу за добро отплатил, организовал тут всё, стол и купание… на высоком уровне, для VIP-персон. Давай лучше выпьем по граммулечке и поныряем с рыбками. Дайвинг — полезное дело, особенно для мужчин после сорока.
Валера рассмеялся и добавил:
— Особенно с рыбками!
Юрич тоже рассмеялся и протянул товарищу широкий бокал с граммулечкой коньяка.
— Видишь, Валерик, — хихикал он, — схема заработала, ты развеселился! За это выпьем — и бульк к рыбкам, а то они уже икру мечут, Родионыч один не справится!
Юрич впитал всем существом коньяк ещё на стадии глотка и по-тюленьи булькнулся в бассейн. Две опытные русалки тут же подплыли и искусно изобразили восторг.
Валера осторожно вдохнул аромат заморского коньяка и закрыл глаза. Глоток граммулечки показался ему противнее чужого лекарства, которое он только что по ошибке принял. Валера скривился, так и застыл с бокалом в руке. В ответ на призывы «окунуться быстрее» он после минутного раздумья до краёв наполнил свой бокал этим же заморским коньяком и кинул в глотку одним махом.
Всё! От сердца отлегло, сознание помутилось, красота! Теперь можно к рыбкам, к Юричу и Родионычу. Валерий оттолкнулся от бортика и вошёл в воду, как острый нож в мягкое масло. Упругая плотность сперва уступила напору человеческого тела и разверзлась до самой глубины, но лишь только его рука приблизилась к мрамору дна, вода, как ни в чём не бывало, сомкнула порванную толщу и вытолкнула ныряльщика на поверхность.
Родионыч кивнул, и все русалки устремились к новому купальщику, который заливался невесёлым смехом. Они замкнули вокруг него отрепетированный кружок и слаженно одарили объект труда щедро оплаченной нежностью.
Во второй части спланированного в бассейне веселья Валера, закинув голову, валялся на одном из пяти стульев, придвинутом к столу яств. На его коленях роились, сменяя друг друга, стандартные, пропущенные через прокрустово ложе модельности, девушки, все как одна с голыми ногами и мокрыми волосами.
Родионыч тоже понянчил несколько штучек, но быстро заскучал, даже зевнул. А когда одна из девушек с особенно длинными ногами попыталась накормить его виноградом, примяв своими пальцами ягоды, он и вовсе рассвирепел и стряхнул девиц в воду.
Русалки отрепетированно рассмеялись и увлекли за собой энергичного Кмыза, только и мелькали голубые плавки то в воде, то в воздухе.
Свободный от русалок Радионыч перекусил наскоро, зыркая на подопечного, и резанул напрямую:
— Что? — прищурив глаз, спросил он. — И девки тебе не нравятся, такую ж… Твоя гёрла из другого теста? Хватит сохнуть… все дела завалил. Возьми себя в руки, мужик ты или нет? Как исключу из тусовки — пойдёшь побираться. — Не сдабривать речь нецензурщиной он просто не мог.
— Ох, батя, напугал! — махнул рукой Валера. — Мне теперь всё равно, ничего не хочу. Только… — Он опустил голову.
Батя сплюнул и выставил подбородок, кожа на его лице, покрытая оспинами, нервно задрожала.
— Ах ты… Я ради тебя распинаюсь, из кожи вон лезу, проституток этих… заказал. Мне они до… Лучше бы путёвку на Кубу взял… А ты, барышня капризная, кривляешься! — Воспитатель подпрыгнул на стуле. — Ты думаешь, мне сладко? С Валькой. Три замка в дверь впарила, щеколду, в свою комнатную дверь. Про входную молчу. Почему, думаешь, я в субботу у тебя ночевал? Ключи забыл просто? Да? — Батя опять подпрыгнул на стуле. — Эта блаженная мне дверь не открыла, стояла на обороте и в зрачок пялилась, секла, как я по карманам бью. На следующий день я её подловил — кота выгуливала. А холодильник мой зачистила, весь холодец сожрала и сметану, две пачки по 230 грамм. Сын с училища явится — она поздоровается и юрк к себе в конуру, запрётся и подслушивает, твою ж!.. Ни «сынков», ни пирогов… А? Какова семейная жизнь? Только куда девать-то её? Пропадёт без меня. Как ни крути — родное существо. А у тебя что? — выпятил глаза батя. — Полинка — баба медовая, да ещё и беременна. Доча подрастает, крестница моя. — Голос его при упоминании Снежаны потеплел. — Ей и мать, и отец нужны, семья! А тёлок, если душа просит, вон, как муравьёв в лесу. — Родионыч кивнул русалкам. — Одной больше, одной меньше. Нельзя душу на них тратить. Только мужскую силу.
Валера решил возразить и даже рот открыл. Но едва он выдал ноты две возражения, как Родионыч заслон поставил.
