Недооценить проницательность главной женщины возможно: веки напряжены, губы сухие, лоб прострочен морщинами. Можно ли догадаться, что глаза её не бездумно бороздят подшитые в злосчастную папку листочки, а сканируют их содержимое? Молодой опер Кравченя не догадался и светился триумфом. Вот-вот хрустнет гордый позвоночник правительницы «Икара», упадёт она на спинку кресла и зарыдает. И станет, несчастная, пощады просить и воды, и выльет ему, будущему генералу, правду прямо на стол своего боса. И рука её — надо же, за спиной прячет — подпишет протокол, не дрогнув.
— Главный бухгалтер, — отчеканила Елена Юрьевна, — ничего не скажет! Содержимое этой папки его, вернее, её никак не касается. — Она вздёрнула голову так высоко, что смотрела уже на молодого опера сверху вниз.
Вадим Игоревич тут же пролистал захваченные доказательства и, как говорится, спал с лица: копии документов, проштудированных им накануне операции, и подтянутые под них «расстрельные» статьи смывало перед мысленным взором, как рисунки на морском песке.
— Швелёф-ф-ф!!!! Швелёф-ф-ф! Твою ж!.. — завопил опер и прыгнул к стеллажам. Он перетряхивал папки одну за другой и уже задыхался.
— Замели следы, — громким шёпотом отозвался не замеченный до этого мгновения коротко стриженный молодой человек в золотистых очках на тонкой переносице. Он тоже был одет в серый отечественный костюм, который сидел на нём как мешок на бревне. — Опрашиваемые подтвердили, — прогундосил он, — что вчера днём и ночью приводили в порядок бумаги. По распоряжению директора готовились к аудиторской проверке.
Его шеф сглотнул и задышал отрывисто, как будто проиграл олимпийскую гонку, а Швелёв расстегнул пиджак и поспешно добавил:
— Насобираем, товарищ майор. Хоть мелочь, но добудем.
— А касса? — почернел товарищ майор.
— С этой целью производим обыск сотрудников, — отрапортовал молодой человек в золотистых очках и натянул спину. — Разрешите идти?
— Ищи документы! — громыхнул майор Кравченя и выбросил руку в сторону стеллажей. — Выполнять! Шевелись, Швелёв.
Швелёв и бровью не повёл, он смотрит на шефа и глазами хлопает. Тот набычился и процедил:
— Выполнять. Здесь найди
Вадим Игоревич обрёл устойчивую форму и окинул взглядом возможную преступницу, которая как ни в чём не бывало, закинув ногу за ногу, сидела в кресле.
— Гражданка Метлицкая, — обратился он к победительнице первого раунда, — теперь рассказывайте, как вы занимались хищением государственных средств в особо крупных размерах. Поторопитесь с ответом представителю органов милиции.
Елена Юрьевна поняла — началась травля. Она вдохнула полной грудью и, изобразив самый искренний взгляд, ответила:
— Хищением государственных средств не занималась никогда и ни в каких размерах.
— Ну, если это так, расскажите нам о вашей работе. — Голос майора Кравчени потеплел.
— Работа обыкновенная. Надо много считать, много писать. С подробностями могу вас ознакомить, офицер, — Елена Юрьевна забыла, как следует правильно обращаться к представителю отечественных силовых структур, и за образец взяла речь подозреваемого из американского триллера, — непосредственно на своём рабочем месте, используя документацию, иначе разговор беспредметный.
— Я решаю, где проводить допрос и как! — рявкнул «офицер».
— Я ни в коей мере не ограничиваю ваших полномочий! — парировала главная женщина. — Но при отсутствии материалов своей трудовой деятельности я в лучшем случае доведу до вашего сведения теоретические основы бухгалтерского дела, и только.
В глазах Кравчени мелькнула скука.
— Елена Юрьевна, какое отношение вы имеете вот к этим документам? Поясните, — зашёл страж закона с другого фланга, тыча рукой в распахнутую красную папку.
— Поясняю: никакого, — демонстрируя улыбку, пропела главная женщина. — Подписи моей нет ни на одном листе. Комментировать неизвестные мне документы я не могу.
Убедительность главной женщины заставила зрачки опера сузиться до обычного размера. Он потёр подбородок и направился в офис, на ходу бросив:
— Швелёф-ф-ф! Продолжайте допрос свидетеля на её рабочем месте.
Юноша спрыгнул с табуретки, на которую влез, чтобы добраться до верхней полки, и вежливо представился:
— Старший оперуполномоченный, капитан милиции Швелёв Андрей Юрьевич, пройдём…те в ваш кабинет.
Елена Юрьевна от души улыбнулась юному капитану, так, что вокруг глаз сбежались мелкие морщинки.
— Елена Юрьевна, — медовым голосом протянула она. На душе посветлело — общение с молодым человеком, на вид добродушным и интеллигентным, представлялось ей обычным делом. Петя и Лёва были её и детьми, и друзьями, и обожателями. Капитан Швелёв в своём костюме больше походил на старшеклассника, которого заставили надеть школьную форму, чем на милиционера. Он улыбнулся и просиял. Правда, тут же вздрогнул и стал озираться по сторонам. Не заметил ли кто его обнажённой эмоции? — Пойдёмте, капитан, — проворковала главная женщина, увлекая за собой сбитого с толку опера Швелёва, — на моё рабочее место.
