— Студенты Стэнфорда так не поступают, — закинул ногу за ногу профессор и тряхнул чёрными кудрями. — «Заработок вместо знаний» — вот девиз современного русского студенчества. В моём университете молодёжь одержима учёбой, отстающих просто не переводят на другой курс. Представить сложно, что какой-то мой студент пропустил лекцию, семинар или наши занятия в лаборатории, потому что выполнял поручение Beckman Instruments, Admiral Corporation или Hewlett-Packard. Этого просто не может быть! — Евгений Николаевич взмахнул руками, как знаменитый дирижёр, его огненный взгляд расплавил оконное стекло скорого поезда, взмыл в небо и распался на тысячи горящих искорок, пронзивших усталые облака и тяжёлый воздух. А потом профессор с удовольствием продолжил моральную пытку попутчика. — Вот скажите по совести, Серёжа, — сказал он, впиваясь индейским взглядом в молодого человека, упавшего на спинку спального дивана, — что вас заставило бросать учёбу? Тяжёлое материальное положение? Вряд ли. Родители за обучение не платили, стипендию вы получали, проезд на общественном транспорте бесплатный, — профессор загибал пальцы, — проживание почти бесплатное. Остаётся питание, но на сегодня любая семья в состоянии прокормить своё чадо, тем более получающее высшее образование. На приличную одежду можно заработать на каникулах. Или вы всё же голодали?
— Нет, что вы, конечно нет. — Сергей терял аппетит, а профессор воодушевлялся.
— Даже если допустить, что студенту не на что купить еду, он не имеет права пропускать занятия. Надо взять отпуск на год и заработать денег для дальнейшего обучения. — Евгений Николаевич закончил построение теории и перешёл к конкретным рекомендациям. — На мой взгляд, Серёжа, вы совершаете следующую ошибку. Переезд в США принесёт пользу только в случае получения следующей ступени образования, иначе вы безнадёжно отстанете от любого выпускника нашего ли университета, другого ли, получившего такую же специальность. Простите за резкость, только положительное расположение к вам побудило меня высказаться и даже советовать. В любом случае выбор остаётся за вами. Попробуйте, почём фунт лиха! Но я готов помогать вам, во всём, в любое время, только обращайтесь. Очень надеюсь, что вы пожелаете продолжить образование в Стэнфорде, тогда, будьте уверены, вам откроются двери в «силиконовый рай».
Скорый поезд обогнал ветер. Осень отбушевала. Тёплый туман покрывал чёрную землю, навязчивостью липла влага к поездам и к их пассажирам. О, как же равнодушно встретила столица своих детей из Белоруссии. Раскормленная роскошью и дурью, она теряла святость на Руси. Ей с первого взгляда понятно: эти трое не оставят здесь денег, не устроят кутежи и не взорвут обитателей ночных клубов какой-нибудь эпатажной шуткой или прикидом. Она тесна и напряжённа, и только купола церквей хранят её вековое величие и радуют душу.
Алекс и Сергей сжались внутри себя и семенили за смелым лидером, брезгливо ступающим чёрными, без единой царапины или истёртого пятна, мокасинами по неухоженной платформе. Он дышал, с неприязнью морща нос, и молчал. Последние силы он растерял, выбирая такси, обязательно приличное на вид и с опрятным водителем. Развалившись на заднем сиденье, он отдал приказ: «Шереметьево. Только не гоните…»
Всякий раз Евгений Николаевич падал духом, когда возвращался в столицу страны детства. Сегодняшний день не стал исключением — с первым глотком московского воздуха слово профессора спряталось глубоко в душе и отказывалось парить на прежней высоте вдохновения.
В просторном автомобиле три высоких пассажира не чувствовали себя уютно, проблема длинных ног преследовала их всю жизнь. Невыносимое молчание водворилось в салоне. Два молодых человека на заднем сиденье так и не нашли общей темы, а профессор не пытался взять управление в свои руки, вместо этого молча уставившись в лобовое стекло. Ностальгия застыла в его тёмных глазах.
Который раз сын великого Дятловского посещал Москву и не встречал её прежнюю, царственную и торжественную, родную и тёплую. Где статная русская красавица в золотом уборе? Почему сегодня во всех окнах и витринах отражается спесивая безвкусная бабища, натягивающая на сытое тело пошлые стринги, купленные за невероятные деньги в точке поклонения московской «элиты»?
В аэропорту профессор пришёл в себя, предвкушая скорую встречу с женой и завитой баницей с начинкой из брынзы. В глазах его появился прежний блеск, в плечах — молодецкая удаль, и он тут же увлёк молодых спутников в новую беседу о старом, о квантовой физике. Да с таким задором, что не заметил — с Сергеем происходит что-то странное.
Устало холодит ноябрь столицу Белой Руси. На завтрак подаёт сырой туман, на ужин — беспросветную серость. Горожане забывают, как выглядит солнце и небо, блеск магазинчиков подземного мира затмил наконец сияние Ярилы.
